Как обезопасить себя от обвинений в изнасиловании от матери 16 летней девушки, если мы живем вместе?

«Наша цель — предупредить» Ясна Исхаки поддерживала фигуранта дела «Сети» Армана Сагынбаева. Теперь она обвиняет его в насилии и намеренном заражении своих партнерш ВИЧ

Как обезопасить себя от обвинений в изнасиловании от матери 16 летней девушки, если мы живем вместе?

9 ноября 2019 года четыре девушки рассказали о своих отношениях с проходящим в качестве подсудимого в деле Арманом Сагынбаевым. Бывшие партнерши обвиняют Армана в насилии. И в том, что он скрывал от них свой положительный ВИЧ-статус и при этом занимался с ними незащищенным сексом, передав таким образом вирус нескольким женщинам.

Инициатива опубликовать истории девушек принадлежит 33-летней москвичке Ясне Исхаки. Она почти год вела переписку с находящимся под стражей Сагынбаевым и хотела выйти за него замуж. Теперь Исхаки говорит, что поддерживает всех подсудимых по делу «Сети», но считает важным «предупредить людей» об Армане Сагынбаеве.

Специальный корреспондент «Медузы» Кристина Сафонова поговорила с Ясной Исхаки.

Исхаки писала письма поддержки фигуранту политического дела. А потом решила его разоблачить

Истории четырех девушек, которые заявляют, что состояли в отношениях с фигурантом дела «Сети» Арманом Сагынбаевым, появились 9 ноября в соцсетях и на специально созданном сайте.

В опубликованных монологах и интервью речь идет о сексуальном и психологическом насилии, которое применял к женщинам Сагынбаев, а также о том, что он инфицировал своих партнерш ВИЧ во время секса.

Чуть позже еще две девушки опубликовали свои рассказы — в них тоже сообщается о физическом и психологическом насилии.

Создательница сайта и инициатор публикаций — Ясна Исхаки, ей 33 года. Она живет в Москве вместе с мужем и ребенком. Последние несколько лет Ясна не работает, так как занимается дочерью — девочке семь лет и она находится на домашнем обучении. Также Исхаки пишет письма политзаключенным и участникам политически мотивированных процессов, чтобы оказать им моральную поддержку.

Первое письмо Ясна написала в конце 2017 года , позже стала писать и другим. Проходящему по делу «Сети» Арману Сагынбаеву она отправила письмо еще и потому, что решила, что «просто обязана поддержать брата-вегана».

«Я веганка сама и знаю, как важно понимание и поддержка в этом», — пишет она на сайте, который запустила в ноябре (его Ясне помог сделать муж).

Арман был единственным политическим активистом, к которому Исхаки ездила на суд — заседания проходили в Пензе.

— Как получилось, что вы познакомились и сблизились с Арманом Сагынбаевым?

— В начале августа [2019 года] у меня была встреча с моей психотерапевткой. Мы затронули тему детских травм. Я была на эмоциях, пришла [домой], мне как раз пришло [очередное] письмо от Армана. Я подумала: «Я общаюсь с человеком почти год, а он обо мне ничего не знает. Не знает, через что я прошла в своей жизни, какие у меня есть проблемы».

В письмах [ему] я всегда старалась быть поддерживающей. Но тогда я села и написала ему обо всех своих проблемах, о слабых местах, о болезненном опыте, о насилии, которое со мной было, о суицидальных попытках в прошлом.

Отправила, а на следующий день пожалела, потому что гружу своими проблемами человека, которому и так тяжело. Но неожиданно от него пришел абсолютно теплый ответ — такой я никогда в жизни не получала.

Он писал мне о том, что готов меня поддержать всеми силами, что будет для меня все делать, что очень меня понимает и очень мне сочувствует. Писал, что хочет знать меня такой, какая я есть на самом деле, хочет стать моим дневником.

Хотя я тогда (да и сейчас) была замужем, такой поддержки я никогда в жизни ни от кого не получала. Он был настолько внимательным.

Например, я как-то раз написала ему, что мне тяжело общаться с людьми — даже когда в самолете я мерзну, я не могу попросить плед. Он ответил: «Я бы обязательно попросил плед для тебя», — хотя я про плед между делом сказала.

Тогда я думала: «Боже мой, он такой чуткий человек, такой внимательный! Это тот человек, которого я ждала всегда. Он услышит меня, поймет меня».

— Потом Арман сделал вам предложение, и вы планировали выйти за него замуж. Почему передумали?

— Изначально, до поездки в Пензу [на суд], я все-таки думала о нем как о близком друге. Думала, что было бы супер, если мы бы обменивались поддерживающими письмами. Когда я приехала в Пензу, я ответила Арману отказом на предложение брака. Но неделю после возвращения в Москву я постоянно об этом думала и начала себя винить. Для меня это [брак] ведь только печать в паспорте.

https://www.youtube.com/watch?v=FbnMXuaf_so

Я стала думать, может, я могла бы уговорить мужа, чтобы он не уходил от меня. Могла бы объяснить, что надо поддерживать политзаключенных. Хотя мы понимаем, что тут стоял вопрос о сексе, а это измена.

Арман всегда выступал за свободные отношения, чего от меня не скрывал. Он говорил, что у него всегда есть так называемая «любимая жена» — основная девушка — и много партнерок для разных других нужд. Естественно, что мне такой формат никогда не подходил.

Но я подумала, вдруг я смогу уговорить мужа на это.

Я не хотела все-таки уходить из семьи, но я была готова развестись и была готова на секс (Арман писал мне о сексе прямым текстом). На это муж мне сказал: «Нет, так не получится, извини. Если ты хочешь разрушить семью, то ты разрушишь наш брак. Я против того, чтобы у тебя были параллельно такие отношения». 

— То есть муж был в курсе переписки?

— Муж все время был в курсе. У нас хорошие отношения. Он был в курсе всего, что происходило. Именно этот ответ мужа заставил меня обратиться к людям, которые знали Армана. В данном случае меня спас мой муж. Если бы он это не сказал, я бы просто согласилась на брак и все. 

— Как вы нашли истории других девушек?

Источник: https://meduza.io/feature/2019/11/14/nasha-tsel-predupredit

Берегитесь отчима! – МК

Как обезопасить себя от обвинений в изнасиловании от матери 16 летней девушки, если мы живем вместе?

Отсутствие собеседника в трудную минуту может привести к суициду

Об анонимной телефонной помощи детям, о ее методах и эффективности «МК» рассказала президент национального фонда защиты детей от жестокого обращения Марина Егорова.

— Когда с ребенком случается беда, ему, как и любому человеку, необходимо выговориться, посоветоваться.

К сожалению, в последнее время все чаще получается так, что ни с родителями, ни с учителями у детей нет должной близости — я уж не говорю о тех случаях, когда родители и учителя сами являются источником проблемы.

Но иногда ребенку, особенно подросткам старшего возраста, просто-напросто легче поговорить с незнакомым человеком. Так же, как и взрослым, например, со случайным попутчиком, которого больше никогда не увидишь…

— Но одноразового разговора чаще всего недостаточно.

— Конечно. Мы всегда предлагаем ребенку звонить снова, когда ему это потребуется. Бывает, что консультант телефона доверия (профессиональный психолог) может попросить номер ребенка (мы называем его «собеседником») или телефоны кого-то из его родных, учителей и т.п.

Например, если есть суицидальная угроза, консультанты стараются спасти ребенка, да он и сам хочет, чтоб его спасли, раз звонит. Иногда достаточно одного разговора, чтоб такое намерение исчезло. Иногда этого мало, в таких случаях консультант совместно с собеседником обсуждают план, по которому будут действовать.

Подчас план этот сложный, в него включены другие специалисты, службы, близкие родственники.

Справка МК Справка “МК”

В сентябре исполнился год со дня начала работы единого общероссийского номера детского телефона доверия 8-800-2000-122. Он представляет собой бесплатную анонимную службу экстренной психологической помощи детям и их родителям с целью профилактики семейного неблагополучия и конфликтов, стрессовых и суицидальных настроений детей.

В настоящее время во всех 83 субъектах РФ работают 211 таких служб под единым общероссийским номером. С начала работы на телефон доверия поступило более миллиона обращений. Большинство звонков — по поводу жестокого обращения с детьми. Каждый 20-й из них касается сексуального насилия.

ТРЕВОЖНЫЙ ЗВОНОК. После смерти мамы 10-летняя Лена пыталась продолжать жить больше двух месяцев. Ходила в школу, делала уроки.

Только ни с кем не разговаривала — о чем было разговаривать? О маме? Но что могли понять про ее маму, такую нежную, такую прекрасную, Ленины подружки или учителя? Они ее в глаза-то всего несколько раз видели… А ни о чем другом Лене говорить не хотелось.

Правда, у нее был папа, хороший, добрый, но папа сам так тосковал, что подойти к нему девочка не решалась. Поэтому она все время молчала и беседы вела лишь с самой мамой — по ночам, закрывшись с головой одеялом.

Только этого было мало — Лене так хотелось увидеть мамочку хоть одним глазком! И в конце концов она решила отправиться к ней. И даже придумала, как — выйти ночью через чердак на крышу своего 12-этажного дома, шагнуть вперед и полететь… Но накануне этого полета Лена взяла и позвонила на детский телефон доверия. Зачем? Она сама не знает, зачем…

— Отец Лены не понимал, в какой степени травмировал ребенка тем, что отдалился от нее в своем переживании потери жены. Не понимал, насколько он нужен дочери. Это тоже своего рода жестокость по отношению к ребенку. Каждый из них страдал в одиночку, а надо было сопереживать, плакать вместе, так легче.

Вот девочке и показалось, что рядом с ней нет никого близкого, а близкие ей так были нужны в это время! Поэтому она и собралась к маме… Лена категорически не захотела, чтобы мы связались с ее отцом, поэтому мы просто постарались стать ей друзьями.

Девочке рассказывали о том, что мама видит ее, что для мамы страшнее всего, если дочка уйдет из жизни. Кроме того, мы постарались объяснить, что папа тоже очень переживает, папа не умеет справиться с горем, и ему нужна помощь дочери.

Она регулярно нам звонила, мы были понимающей стороной, и в конце концов она от своего страшного намерения отказалась.

— А если б не отказалась? Может, надо было установить номер, с которого звонит ребенок, приехать, забрать ее, скажем, в какой-нибудь кризисный центр, пусть даже против воли?

— Устанавливать местонахождение по телефонному номеру — этого никогда не делается. Мы должны уважать желание ребенка. Иначе можно только навредить, и вообще такое поведение полностью уничтожает смысл телефона доверия, который предполагает полную анонимность.

— Но для помощи ребенку чаще всего мало просто душевного разговора — во многих случаях нужно вмешаться в ситуацию, принять меры, вызвать милицию, врача… Может ли консультант службы сделать это без согласия ребенка?

— Нет, не может. Ребенок звонит за разговором, ищет именно разговора. Он выбрал телефон доверия, а мог пойти в милицию, в школу и т.д. Бывает, что жалоба действительно требует подключения правоохранительных органов, тогда мы пытаемся уговорить собеседника.

Если он боится, не хочет обращаться в милицию, то мы выясняем причину страха. И иногда этот страх вполне обоснован. Но в любом случае решение принимает сам ребенок.

У нас бывали случаи, когда поначалу он отказывался от милиции, но в дальнейших беседах менял свое мнение, начинал понимать, что иначе нельзя, будет хуже. Но ему нужно было созреть для этого.

ТРЕВОЖНЫЙ ЗВОНОК. Самые страшные враги ребенка — ближние его. Физическое, в том числе сексуальное насилие чаще всего является делом рук кого-то из членов семьи.

13-летнюю Наташу отчим насиловал в течение трех лет, прежде чем она позвонила на телефон доверия. Три года жизнь Наташи делилась на черные и белые дни. Белые — когда мать оставалась дома и отчим в упор не замечал девочку.

А черными днями, вернее, ночами были те, когда мать уходила на смену. Тогда отчим хлопал рюмку-другую и притягивал Наташу к себе… Она пробовала пожаловаться маме.

Но мама только раскричалась в ответ: ты, мол, доча, просто не любишь отчима за то, что он тебя уроки делать заставляет, вот и хочешь разрушить нашу семью! После долгих раздумий Наташа решила, что ей ничего другого не остается, как уйти из дома.

— Изнасилования со стороны отчима, к сожалению, — не редкость, судя по числу таких звонков. Это очень сложный случай.

Пострадавшие дети обычно уже делали попытки рассказать кому-то об этом, но взрослые, как правило, им не верили.

В таких инцестных семьях матери часто подозревают неладное, но не хотят встречаться с этой правдой, лгут сами себе, чтоб сохранить семью, и, вместо того чтобы помочь детям, ругают и обвиняют их.

Мы нашли способ избежать общения Наташи с отчимом — предложили ей договориться с мамой, что, когда та на смене, девочка будет ночевать у бабушки. Мать охотно согласилась, не потребовала объяснений, видимо, это был компромисс, который всех устроил.

Не понравился он только одному человеку — отчиму. Он настаивал, чтоб девочка ночевала дома. Тогда по нашему совету она рассказала ему, что позвонила на телефон доверия. И он сразу поутих, поняв, что информация может уйти и по другому каналу.

Таким образом ситуация стабилизировалась.

— Но получается, что негодяй остался безнаказанным?

— Девочка в милицию идти была не готова. Может быть, это бы и не помогло. Главное, мы добились безопасности ребенка, а уж разоблачению негодяя и наказанию зла телефон доверия не всегда может способствовать — у нас другое назначение.

— А если ребенку нужна элементарная материальная помощь — его нужно накормить, ему не в чем ходить в школу? Вы можете предоставить такую помощь?

— В таких случаях мы получаем первый сигнал, а потом подключаем в помощь детям и семьям другие службы. На каждом телефоне доверия собрана информация о действующей детской инфраструктуре на данной территории (я имею в виду различные фонды, благотворительные организации), и пользуются ею в таких случаях.

Иногда бывает надо поговорить с родителями, подсказать им, какую помощь и пособия они могут получать. Если семья такова, что с родителями говорить бесполезно, мы обращаемся в школу, к классному руководителю, руководителям кружков и т.п.

И практически никогда никто не отмахивается, все включаются, стараются помочь.

— В каких случаях помощь телефона доверия наиболее эффективна?

— Во всех экстренных, кризисных состояниях. Когда надо быстро среагировать, а рядом никого нет. Это касается в первую очередь тех случаев, когда ребенок готов к самоубийству. Но существует также множество острых ситуаций, которые возникают с пьющими родителями — когда о детях забывают, и они оказываются брошенными на произвол судьбы.

ТРЕВОЖНЫЙ ЗВОНОК. Брат и сестра 7 и 8 лет третьи сутки сидели запертыми на кухне. Дело в общем-то для них было обычное: родители ушли в глубокий запой и потеряли всяческий интерес к сыну и дочке.

Но если раньше малыши могли выйти из квартиры и подкормиться у сердобольных соседей, то на сей раз дверь на кухню, где их оставили, оказалась прочно заперта. Есть хотелось невыносимо — а холодильник был пуст, как душа алкоголика. Вместо туалета ребята приспособили трехлитровую банку…

Они не знали толком, дома ли родители или ушли куда-то, они не стучали и не звали маму с папой — в таких семьях ждать помощи от родителей детям даже в голову не приходит.

…Выгребая хлебные крошки из школьного портфеля, который валялся тут же, на кухне, сестра натолкнулась на буклет, выданный в классе, — детский телефон доверия. И поспешила набрать указанный номер.

Справка МК Справка “МК”

От дошкольников поступают звонки на телефон доверия в 10% случаев, от учащихся начальной школы — 15%, от детей 10—16 лет — 78% звонков.

— Им было не так страшно, потому что они находились взаперти вдвоем. Мы стали выяснять, кто бы мог прийти в квартиру и помочь детям. Выяснилось, что у ребятишек есть тетя, которая хорошо к ним относится и «почти совсем не пьет».

Девочка смогла вспомнить ее телефон. Мы посоветовали детям позвонить ей. Потом и сами ей перезвонили, удостоверились, что женщина адекватна и готова позаботиться о племянниках. Вскоре она действительно приехала к ним и открыла дверь.

— Откуда вообще дети, тем более такие маленькие, узнают номер телефона доверия?

— Бывает, что нам звонят даже 3-летние. Очень важно, чтоб была информация, а номер телефона доверия распространяют и в детсадах, и в школах, на всевозможных стендах, через телевидение, радио, газеты.

С введением общероссийского единого номера, с сентября 2010 года число обращений возросло в 5–10 раз. Хотя после введения единого номера также осталось много прежних телефонов доверия.

Все они государственные.

— С какими проблемами звонят чаще всего?

— На первом месте — отношения с родителями. С мамами-папами у детей больше всего непонимания и бед. На втором — проблемы со сверстниками, с учителями, сложности учебы. Для старших школьников большим несчастьем становится безответная любовь. Особая тема — подростковая беременность.

Взрослая, серьезная проблема, а мамы не всегда понимают, что в этой ситуации девочке и так тяжело, ей не время слушать обвинения, ей надо помочь сначала. Прежде всего нужно решить, сохранять беременность или нет. Это надо делать вместе с ребенком, понять, что лучше, правильнее в конкретном случае сделать.

Мы готовы разговаривать и с детьми, и с их родителями, являясь посредником, помогая им найти общий язык друг с другом.

Вообще наши консультанты готовы прийти на помощь в самых разных ситуациях. Вот, например, позвонила мама: дочку только что в лифте изнасиловали. Обе в шоке.

Что делать, куда бежать — к врачу, в милицию? Как теперь выходить из квартиры — ведь это все в их же доме случилось? Мы подсказываем нужные номера телефонов, порядок действий, а также объясняем, как правильно себя вести с ребенком в эти первые часы, дни после случившегося, что говорить, чтоб проще было справиться со стрессом.

— Можно ли сказать, что пользователи детского телефона доверия в большинстве своем представители неблагополучных слоев населения?

— Никоим образом. Жестокое обращение встречается в любых классах, в любой среде, на самых разных уровнях общества.

ТРЕВОЖНЫЙ ЗВОНОК. До своего 14-летия Валера рос вундеркиндом. Учил три иностранных языка, занимался в музыкальной школе, по всем предметам имел твердые «пятерки». А потом все пошло наперекосяк: оценки, пусть несильно, но поехали вниз, а про свою скрипку Валера заявил маме, что для него это не музыкальный инструмент, а орудие пытки. Мама пришла в ужас.

Сначала она водила Валеру по врачам и психологам, а когда все заявили, что здоровье мальчика в полном порядке, стала действовать жестко. Объявляла сыну, что он никчемный, ни на что не способный человек, что его нынешние «четверки» — признак идиотизма, а вовсе не оценки, означающие «хорошо».

Желание же бросить музыку мама определяла исключительно как стремление поиздеваться над ней лично.

Справка МК Справка “МК”

Более 50% детей, которые находятся в розыске, сбегают из дома из-за жестокого обращения.
 

Валера позвонил на телефон доверия через два дня после того, как сбежал из дома. Грамотный и развитой мальчик, он поинтересовался, не могли бы его куда-нибудь определить на проживание — в приют или в интернат. Потому что домой, где его так ненавидят, он не вернется. Ни за что.

— Психологическое насилие порой не менее страшно, чем насилие физическое, и оно точно так же способно изуродовать ребенка. Особенно тонкого, чувствительного — если его унижают, если обесценивают его достижения, неправомерно лишают чего-то, заставляют заниматься нелюбимым делом.

В таких случаях дети обычно готовы, чтоб мы поговорили с их родителями. И родители чаще всего идут на контакт, ведь они тоже измучены этим конфликтом.

Мы говорим с обеими сторонами и прежде всего выясняем, почему маме так важно, чтоб он занимался тем-то и тем-то? Что за этим стоит? О чем она так беспокоится на самом деле? О его будущем, устраивает его жизнь, хочет развивать, боится улицы, наркотиков? Либо реализует за счет ребенка собственные комплексы? Надо ее понять. А потом попытаться найти другой способ снять тревогу и учесть при этом интересы ребенка так, чтобы не принуждать его.

Источник: https://www.mk.ru/social/2011/11/16/643833-beregites-otchima.html

Немолчиkz

Как обезопасить себя от обвинений в изнасиловании от матери 16 летней девушки, если мы живем вместе?

#Нет #насилию! #Нет #равнодушию

Возвращаюсь сегодня на работу днём со встречи через парк Панфилова. Иду себе в хорошем настроении, прохожу на автопилоте мимо мо…лодой пары. Юная девушка сидит на скамейке, а напротив неё стоит парень с мобильным в руках и что-то ей говорит. Все бы ничего и я бы не обратила внимания на них: прошла мимо. НО! Мой взгляд зацепила небрежно валяющаяся сумка на снегу.

Поборов в себе некую тактичность, а вернее комплекс не вторгаться во внутреннее пространство, я всё-таки, не смогла уйти. Разворачиваюсь и обращаюсь к девушке: “С вами все в порядке? Вам нужна помощь?” Запуганная, заплаканная, безмолвная девушка даёт мне понять, что да, неуверенно кивая головой. Парень отвечает: “Все нормально, эже. Это моя девушка”.

Я: “Ну я просто вижу, что сумка валяется”. Парень: “Это я сумку швырнул. Эже, все нормально. Я сейчас ее успокою”. Я: “Подождите, молодой человек. А для чего сумку швырять?” Я уже начинаю видеть в этом парне признаки насильника. Парень: ” Эже. Вы же знаете, что у женщин бывают длинные языки. Вот и ударил ее слегка по щеке и швырнул сумку. Да я сейчас ее успокою.

Ну скажи, что я тебя успокою! У нас всегда так! Мы собираемся сейчас в кафе. Я ее покормлю…”. Я: “Молодой человек! Мне все равно, что за конфликт у вас. Но вы не имеете права бить человека и швырять сумки, понимаете? Это ваша проблема и вы должны работать со своей агрессией”. – Вам нужна помощь? – продолжаю я и смотрю на девушку.

– Да! У него моя сотка- отвечает заплаканная и подавленная девушка. Парень: – она моя девушка и мы сами разберемся. У нас так всегда. Я сейчас ее успокою! Я: – вы хотите остаться? Девушка: – нет. Он не отдает мне мою сотку. Я: – мне придется вызвать милицию и остаться здесь. Вам лучше уйти. Вы же видите, что она не готова с вами разбираться. Стою и настаиваю на том, что я не уйду.

Вообщем, девушка подошла ко мне. Он вернул ей сотку. Я взяла ее за руку, и мы пошли. Парень не отставал, доказывал, что она сама виновата. Парень: -она моя, понимаете, моя и я знаю, что ей нужно и как ее успокоить. Если не верите, давайте вместе пойдем и я вас покормлю. Короче, он не отставал и шел за нами. Я остановилась и попросила его не преследовать нас.

Переходя дорогу на улице Фрунзе, наши пути с ним разошлись. Он пошел в сторону стадиона. Мы дошли до офиса. Угостили в офисе ее чаем и пирогом. И я в спокойной обстановке поговорила с юной девушкой. Ей послезавтра исполнится 18 лет. Оба учатся в Юракадемии. Он -старшекурсник, она – на первом. Дружат около 3 лет. И вот последние 1,5 года он прикладывает руки.

Родителям она про это не рассказывает. Да и мама не замечает. Синяки же на руках или на теле. Их невидно под одеждой. Он знаком с ее мамой и создал перед ней имидж хорошего парня. Девушка из семьи с достатком. Живёт в элитном доме в хорошем районе. Папа работает в регионе в правоохранительном органе: в Бишкеке наездами. Мама – преподаватель вуза.

Да и парень показался мне не из бедной семьи. Как оказалось, ударил он девушку не по щеке, а по уху. Ей было очень больно и обидно. За час общения, я увидела, что девочка в беде: испуганная, потерянная и загнанная. Понимает, что у нее привязанность. И поэтому боится сможет ли она перебороть ее. Я опустила в посте все детали нашего общения с парнем.

Но специалисты по тем немногим фразам поймут, что он – самый настоящий насильник. Когда его девушка говорила – нет, он и не хотел слышать, а убеждал меня, что она – его и он знает, что ей нужно. Он не слышал ни ее, ни меня. Но поскольку я была настойчива, спокойна, тверда и сказала, что в теме насилия, то это его как-то сдерживало.

В офисе в середине нашей беседы она спросила меня: “А он может измениться?” Я задала ей встречный вопрос для размышления: “А он изменился за все это время?” “Он стал прикладывать на меня руки через 1,5 года. Говорит мне, что ты теперь моя девушка, я тебя добился, что мне с тобой сюсюкаться”. Теперь о причине его удара. Она: – я понимаю, когда ещё по делу.

Но я просто сняла видео и захотела его разместить на инсте. Я: – Себя хотели разместить? Она: – Нет. Просто видео Бишкека. А он забрал сотку. Говорит, что это тупость вообще размещать видео, пользоваться инстой. И просто ни за что меня ударил. Я прошу его вернуть сотку. А он злится и хочет, чтобы я призналась, что тупая. И не отпускает меня. Я не признаюсь, т.к.

не считаю себя виноватой. Из небольшого рассказа девочки, ясно, что у нее с ним – отношения-качели. Психотерапевты знают о чем я: это отношения насильника и жертвы: насилие и романтичный период сменяют друг друга и так бесконечно по кругу. В период романтики насильник просит прощения, признается ей в любви, обещает исправиться, дарит подарки, носит на руках.

Жертва впадает в иллюзию, что насильник ее любит. А потом конфетно-букетный период сменяется насилием. Сможет ли выпрыгнуть из этих отношений девочка? Выбор за ней. Я задавала вопросы ей, а затем за этот короткий час общения, об'яснила какие сценарии ее ожидают. Знаю по опыту, что 1 час беседы совсем ничего для ее осознания.

Несколько раз повторила, что этот парень, к сожалению, никогда не изменится, раз он не захотел изменить свое поведение за все эти годы. Конечно же, посоветовала ей походить на психотерапию. Обменялись телефонами, мы обнялись , она поблагодарила меня. Позже выслала ей контакты кризисных центров на всякий случай и написала, что она может обращаться, я готова ей помочь.

Как и любая девушка, она имеет свои мечты: хочет стать преподавателем, любит историю Кыргызстана, а в ближайших планах нет слова “замужество” . Я надеюсь, что эта девочка задумается после нашей беседы, осознает, что у нее есть шанс на счастливое настоящее и будущее.

А мне грустно, очень грустно. Насилие не связано с бедностью и необразованностью. Насильников полно в состоятельных и формально образованных семьях и даже не понаслышке знакомых с законом и правами людей.

P.S. Запрещено в комментах осуждать, критиковать и обесценивать эту девушку.

Ещё

Источник: https://ru-ru.facebook.com/NeMolchiKZ/posts/

Интим был по согласию: челябинка настаивает на отмене 15-летнего приговора за изнасилование

Как обезопасить себя от обвинений в изнасиловании от матери 16 летней девушки, если мы живем вместе?

Потерпевшая пишет заявления в правоохранительные органы с просьбой признать невиновным своего «насильника»

Жителя Челябинска посадили на 15 лет по ложному обвинению в изнасиловании», «Против себя: челябинка, оговорившая мужчину в изнасиловании, обратилась с заявлением в областной суд»… Уже на протяжении нескольких лет российские СМИ пестрят такими «кричащими» заголовками, печатают документы и устные признания.

Пожалуй, уже набралось столько журналистского материала, что по объему он посоперничает и с самими томами уголовного дела. Но дело это не меняет: 41-летний Евгений Торопов уже 3,5 года «мотает срок» по статьям за изнасилование и насильственные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетней. Осужден на 15 лет колонии строго режима.

Отбывает наказание в ИК-6 Копейска.

Оговорила мужика и сдалась

Друзья, родители, супруга Евгения (в семье двое детей) уже три с лишним года добиваются справедливости. И для этого есть все основания.

Потерпевшая — Ольга Швецова, уже написала шесть заявлений в прокуратуру Челябинской области и в Следственный комитет с просьбой пересмотреть и отменить приговор Торопову, поскольку никакого изнасилования не было. А на следствии и на суде она давала ложные показания, и просто напросто оговорила мужика.

В одном из своих заявлений, которые в числе других документов имеются в распоряжении редакции, Швецова так и пишет: «На самом деле я встречалась с Тороповым всего один раз по собственной воле, и добровольно вступила с ним в интимные отношения.

Какого-либо принуждения с его стороны не было, как и не было насилия и угроз с его стороны… о том, что меня «изнасиловали», я своему отцу ничего не говорила. Только позже отец узнал, что я проходила по уголовному делу об изнасиловании как потерпевшая». К слову, позже отец почему-то проходил по делу как свидетель…

Коротко из истории. Все случилось в 2014 году. Торопов и Швецова, как следует из материалов дела, познакомились и начали переписываться в Интернете. На тот момент девушке было 15 лет, а в сети она объявила себя 18-летней. Позже случилось то самое «изнасилование».

Правда, девушка написала заявление в полицию почти через год (!). Да, и еще и путалась в показаниях — не могла точно вспомнить, когда точно все произошло.

То ли «в конце лета, то ли в начале осени 2015 года, когда именно, я точно не помню»? А позже в еще одном из своих заявлений написала, что «ложные показания я дала под уговорами сотрудников полиции и следователей, которые говорили, что Торопова нужно посадить, и просто подписать нужные документы… На тот момент я не осознавала всю серьезность ситуации и не понимала последствий своих действий». Одним словом, Швецова согласилась тогда давать показания о насильственных действиях…

Контакт по доброй воле

Всю серьезность Торопов понял, когда просто пришел на беседу со следователем. Без адвоката, без каких-либо опасений. На него просто надели наручники и «упекли» в СИЗО, где он провел почти два года. Следствие длилось примерно год, суд — полгода.

Уже после того, как Торопов был признан виновным, в декабре 2017 года в программе «Прямой эфир» на телеканале «Россия-1» Швецова на всю страну заявила, что она оговорила Евгения и дала ложные показания.

Рассказала, что «во время встречи с ним у нас произошел сексуальный контакт, который был по моей доброй воле, я понимала, что совершила дурной поступок».

Тогда 18-летняя Ольга Швецова уже была беременна от своего сожителя.

Виноватая я!

И это несмотря на то, что Швецова, как мы уже сказали, несколько раз «сдавалась» полиции, приходя туда с повинной и раскаиваясь в содеянном.

Суд признал вину Ольги и назначил ей наказание по статье 306 УК РФ — по факту оговора другого лица в изнасиловании. Швецовой назначили штраф 10 тысяч рублей.

Каким бы ни было наказание, любой адвокат скажет, что правоохранительные органы признали факт лжесвидетельствования, а значит, необходимо элементарно пересмотреть приговор осужденному.

Однако Евгений Торопов, как сидел в колонии, так и продолжает сидеть. Парадокс!

Получается, следователи и прокуроры отказываются принимать заявление о явке с повинной и заводить новое уголовное дело, ставить под сомнение все улики, доказательства, показания?

Кстати, к Швецовой, равно, как и в колонию к Евгению Торопову приезжали общественники. Ольга еще раз принародно каялась в содеянном и требовала провести объективную проверку. Общественники также признали — дело необходимо пересмотреть. «Тщательное» расследование, судя по всему, просто трещит по швам.

Родные Торопова говорят, что будут добиваться правды и идти до конца.

При этом не скрывают своего опасения, — не начнутся ли еще какие-то преследования и в отношении их самих и в отношении сына и мужа… Родные вместе с адвокатами направляли жалобы и заявления в федеральные правоохранительные органы, передавали свои претензии Генеральному прокурору.

Обоснованность этих претензий признавали, но дело отправлялось на доработку в местные силовые структуры. На этом все и «стопорилось». Более того, в распоряжении редакции имеется обращение в Государственные органы власти, подписанные сотней человек. Люди защищают человека, понимают, что он находится в колонии по «надутому» делу.

Документов, показывающих невиновность осужденного, целая пачка. Есть даже такой, где осужденному предлагается лично прийти в прокуратуру. Правда, как это сделать, находясь в колонии, не говорится.

https://www.chel.kp.ru/daily/27036/4100537/

Источник: https://pikabu.ru/story/intim_byil_po_soglasiyu_chelyabinka_nastaivaet_na_otmene_15letnego_prigovora_za_iznasilovanie_6971330

Всё о кредитах
Добавить комментарий