Куда обращаться если человек очень сильно пострадал в результате плохо проведенной операции

«Три года меня лечили от туберкулеза, которого… не было»

Куда обращаться если человек очень сильно пострадал в результате плохо проведенной операции

30-летняя Наталья из Запорожья перенесла операцию по современной малотравматичной методике: столичные специалисты откачали скопившуюся в легких жидкость

—  У меня появились сильные боли справа в пояснице, — рассказывает Наталья из Запорожья.  — Посмотрев мою флюорографию, врач сказал: «У вас может быть туберкулез.

Но вы никому об этом не говорите — такая болезнь… » Испугавшись, я сделала еще несколько снимков легких в разных больницах, но на них никто ничего не видел. Затем стало трудно дышать.

Во время очередного осмотра доктор сказал, что у меня в легких собирается жидкость, которая может быть туберкулезного характера, и поставил крестик в том месте, откуда врачи тубдиспансера должны были ее откачать. Там после процедуры мне сделали снимки, врач посмотрел их и заявил: «У вас туберкулез».

Хотя я до сих пор не знаю, провели анализ этой жидкости  или нет. Меня поставили на учет, назначили курс лечения. Когда я спросила, может, мне еще проконсультироваться в Киеве, ответили: лекарства от этой болезни везде одинаковые.

Чтобы вылечиться, женщина тщательно следовала рекомендациям врачей, принимала назначенные препараты. С диагнозом туберкулез она прожила три года.

 — Я не понимала, где и как могла заразиться, — продолжает Наталья.  — Считается, что это болезнь тех, кому негде жить, кто плохо питается. Это все не обо мне.

Более того, в тубдиспансере вместе со мной лечение проходили сотрудники банков, работники детских садов… Врачи мне объяснили: недуг все чаще поражает вполне благополучных людей, которые по роду деятельности много общаются, ведь туберкулез передается воздушно-капельным путем.

У нас с мужем свой небольшой бизнес. Я оформляю заказы, то есть постоянно общаюсь с людьми. Кто-то из них действительно мог быть болен…

 — Ни для кого не секрет, что туберкулез в нашей стране приобрел характер эпидемии, — объясняет заведующий отделом торакальной хирургии и инвазивных методов диагностики Национального института фтизиатрии и пульмонологии имени Ф.

Яновского НАМН Украины, доктор медицинских наук, главный торакальный хирург Минздрава Украины Николай Опанасенко.  — Болеют и бомжи, и помощники народных депутатов. К сожалению, лечение часто назначают только на основании флюорографии, а ее нельзя называть исследованием, по результатам которого ставят точный диагноз.

Для этого нужно провести КТ и при необходимости сделать биопсию легочной ткани или плевры. Наталье такие процедуры даже не назначали. В ходе проведенной операции мы удалили накопившуюся жидкость, ставшую уже гнойной. Из-за ее застоя пострадала и часть легкого — ее тоже пришлось вырезать.

Гистологический анализ материалов определил, что у этой женщины вообще не было туберкулеза. Лечение ей проводили напрасно.

«Не говорила о своей болезни знакомым, потому что боялась: от меня начнут шарахаться, как от прокаженной»

 — Лечение от туберкулеза я переносила очень плохо, препараты вызывали сильнейшую тошноту, — рассказывает Наталья.  — К тому же появилось ощущение, что возле меня постоянно пахло мышами.

На каждого терапия влияет по-разному, но она сильно бьет по печени, поджелудочной железе… Когда после очередного курса лечения врачи не обнаружили улучшений, мы с мужем решили ехать в Киевский институт фтизиатрии и пульмонологии. Я понимала: что-то идет не так.

Ведь мне обещали, что я вылечусь в течение года после того, как поставили диагноз. Но прошло уже три… Да и боль не исчезала.

Сделанный в столице снимок удивил врачей: они не увидели признаков туберкулеза.

 — Мы хорошо рассмотрели округлое образование в легком, похожее на очаг болезни, который называют туберкуломой, — говорит Николай Опанасенко.

 — Но так выглядит и ткань легкого, которая долгое время страдала от скапливающейся жидкости и превратилась в фиброзную.

Наталье сразу назначили операцию с помощью видеоторакоскопа: через три прокола вводим видеокамеру и инструменты, а все происходящее внутри видим на экране. Это малотравматичная методика, после которой пациент быстрее восстанавливается.

Обычно во время так называемой большой операции делают 20-сантиметровый разрез между ребрами, раздвигая их настолько, чтобы могла войти рука хирурга.

Естественно, после такого вмешательства у человека несколько дней наблюдался болевой синдром, нужно было находиться в реанимации. Новая методика позволяет на второй день после операции переводить пациента в отделение. Мы разрешаем ему подниматься с кровати, ходить.

Чем активнее ведет себя человек после вмешательства, тем быстрее восстанавливается работа легких, нет угрозы их воспаления.

Наталья согласилась на операцию, практически не раздумывая.

 — Я очень хотела вылечиться, — продолжает Наталья.  — Стыдно было жить с такой болезнью. О моем диагнозе знали только самые близкие. Общаясь с пациентами в тубдиспансере, не раз слышала такие истории: многие просят в заключении не указывать диагноз.

Но ведь на печати можно прочитать «тубдиспансер». Например, одна из женщин рассказала, как ее уволили, когда узнали, где именно она проходила лечение. Хотя и сделали все корректно, не давая понять, что это связано с диагнозом.

Признаюсь, не говорила о своей болезни знакомым, потому что боялась: от меня начнут шарахаться, как от прокаженной.

 — А ведь более тщательное обследование, которое можно было провести еще три года назад, определило бы, что у Натальи нет туберкулеза, — добавляет Николай Опанасенко.  — К сожалению, достаточно часто сталкиваемся с ситуациями, когда диагноз поставлен неверно.

Совсем недавно у нас была 17-летняя крымчанка, которой врачи сказали: «У тебя туберкулез, так что можешь бросать учебу в университете — из-за лечения ты не сможешь получить образование. Да и работу потом не найдешь».

Мы провели биопсию тканей легких с плеврой и выяснили: у девушки не было туберкулеза! Банальное запущенное воспаление, которое обнаружили, легко поддалось лечению. Сейчас эта пациентка вернулась к привычной жизни, отлично учится. Уверен, она и образование получит, и работу найдет.

Но если бы родители девушки не настояли на консультации в Киеве, то ее жизнь могла быть сломана из-за неправильно поставленного диагноза.

Операция у Натальи длилась более четырех часов. Но благодаря применению современной методики женщина быстро пошла на поправку.

 — Мы удалили около половины стакана гнойной жидкости и небольшую часть легкого, пострадавшего в результате длительной болезни, — говорит Николай Опанасенко.

 — Исследование тканей подтвердило наши предположения: туберкулеза у женщины не было. Уже много лет золотым стандартом для постановки диагноза туберкулез в сомнительных случаях является биопсия легкого.

Только она дает все основания для начала лечения.

 — Знаете, после операции у меня было странное ощущение — я никак не могла поверить, что три года зря проходила тяжелое лечение, — рассказывает Наталья.

 — Мама, которая ухаживала за мной после вмешательства, постоянно спрашивала: «Что с тобой? Почему у тебя такое печальное выражение лица? Ты от меня скрываешь какую-то правду, которую тебе сообщили врачи?» Я ее успокаивала, что все в порядке и у меня теперь нет проблем с легкими.

Хотя Наталье ставили закрытую форму туберкулеза, при которой болезнь не передается, она все же очень переживала, чтобы никто из родных не заразился.

 — Я постоянно спрашивала врачей, подвергаю ли угрозе тех, кто находится рядом со мной, — продолжает женщина.  — Мама, муж, сын и брат сделали рентгеновские снимки легких. Сын даже принял профилактический курс лекарств.

В каждой семье бывают ситуации, когда дети отхлебывают чай из чашки мамы. После того как мне поставили диагноз, я не позволяла этого делать.

Но брат и муж демонстративно пили из моей чашки, показывая, что не боятся заразиться и не брезгуют…

 — Мы ни в коем случае не хотим сказать, что если человеку ставят диагноз туберкулез, не нужно верить врачам, — добавляет Николай Опанасенко.  — Тем более что в нашей стране сейчас эпидемия этого заболевания. Если флюорография дает основания подозревать, что у человека есть проблема, его необходимо направить на консультацию к торакальным хирургам.

Ведь согласно существующим международным стандартам, образования в легких, грудной клетке и средостении, имеющие округлую форму, обязательно нужно удалять, иначе можно пропустить опухоль.

В нашей практике довольно часто бывают случаи, когда на консультацию приходит человек, которого долгое время безуспешно лечат от туберкулеза, фтизиатры наблюдают за круглыми кавернами и туберкуломами, а когда мы делаем операцию, оказывается, что это злокачественная опухоль.

Наблюдение за такими образованиями можно сравнить с наблюдением за бомбой замедленного действия: когда она «рванет» — уже невозможно будет помочь. Директор нашего института главный фтизиатр и пульмонолог Минздрава Украины академик Юрий Фещенко ввел золотое правило: если в течение четырех месяцев в лечении туберкулеза нет положительной динамики, пациента направляют к хирургу.

Можно понять и пациентов, которые не торопятся идти на консультацию к хирургу, опасаясь, что специалист сразу назначит операцию. Хотя, с другой стороны, если в хирургическом вмешательстве есть необходимость, то лучше об этом знать как можно раньше.

 — Помимо традиционной методики уже почти три года мы используем малотравматичную, — говорит Николай Опанасенко.  — За это время провели около 500 видеоторакоскопий. Кстати, с помощью этой аппаратуры удаляем даже доли легких. Такие операции пока проводятся только в нашей клинике.

После них остается семисантиметровый разрез. К сожалению, в районных и областных больницах мало знают о новых методиках, поэтому и не направляют к нам пациентов. Люди вынуждены сами искать выход.

Но самое важное то, что мы принимаем пациентов со всей Украины, даже если у них нет направлений.

Фото Сергея ТУШИНСКОГО, «ФАКТЫ»

Читайте нас в Telegram-канале, и

Источник: https://fakty.ua/125087-tri-goda-menya-lechili-ot-tuberkuleza-kotorogo-ne-bylo

Кто защитит права пациентов в Беларуси?

Куда обращаться если человек очень сильно пострадал в результате плохо проведенной операции

Оказанием медицинской помощи в Беларуси доволен лишь тот, кто за ней не обращается. При этом в стране нет системы защиты прав пациентов.

Необходимость создания такой системы с участием общественности стала основной мыслью семинара, который провел города Барановичи и Барановичского района 25 апреля вынес приговор трем врачам Ивацевичской центральной районной больницы за ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей, повлекшее смерть малолетнего пациента. В ходе судебного заседания установлено, что 4 января 2008 года мальчика, поступившего в этот день в 00.45 в больницу с острым ларинготрахеитом, острым бронхитом и дыхательной недостаточностью второй степени, подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Из-за неправильного лечения в этот же день в 22.55 ребенок скончался в результате разрыва (баротравмы) легких. Ему было год и четыре месяца.

За последние пять лет число обращений, касающихся оказания некачественной медицинской помощи, только в организации «Защита прав потребителей» выросло в 20 раз. При всем этом общественность не имеет объективной информации о том, какое количество жалоб оказались обоснованными.

Однако насколько объективно отражает количество обращений реальную ситуацию? Медики и чиновники говорят в один голос — слишком велик процент жалоб от людей, которые предъявляют завышенные, порой странные требования. Например, говорят о том, что врач не улыбнулся, не поговорил с ними по душам. При этом люди, действительно пострадавшие от некомпетентности или халатности медиков с претензиями как раз и не обращаются.

Белорусы не знают о правах пациента

Опрос, проведенный Центром социальных инноваций, показал — уровень информированности пациентов о своих правах крайне низок. При этом, отметил эксперт центра Андрей Егоров, речь идет об информированности людей, имеющих отношение к проблеме — врачах, общественных объединениях пациентов и медиков. Порой ни пациент, ни медики не знают, что их права нарушены.

В стране работает закон «О здравоохранении», который недалек от норм ЕС. Об этом можно судить по тому, что, подчеркивают эксперты, наш законодательный акт на 90% соответствует подобному закону Литвы, который Евросоюзом одобрен.

Андрей Егоров констатировал, что при заинтересованности в оказании качественной медпомощи в нашей стране очень низкое участие общественных организаций — пациентов, правозащитников, профессиональных ассоциаций по вопросам прав пациентов.

Неразвитость гражданского общества в Беларуси отрицательно отражается на понимании и реализации гражданами своих прав и обязанностей.

По большому счету с правами пациентов в Беларуси происходит то же, что и с правами человека в целом. К ним формируется потребительское отношение.

Людей их права сильно не волнуют, пока это не касается их личных, часто сиюминутных потребностей.

Отсутствие талончика на необходимое время и число имеет большую значимость, чем системные вопросы, например, полная закрытость происходящего в реанимациях от родственников пациентов.

Врач для пациента — отец родной

В Беларуси в целом — патерналистская модель медицины (от «патер» — отец), то есть во взаимоотношениях врача и пациента только врач решает, как лечить и чем лечить. Пациент же в своем лечении не принимает никакого участия. Такая система часто лишает пациента права выбора.

https://www.youtube.com/watch?v=1RYfJdo-YgY

Директор ОО «Белорусский детский хоспис», под патронажем которого находится 128 детей, Анна Горчакова подчеркнула, что ей по роду своей деятельности приходилось встречать много детей, нуждающихся в защите.

Например, в хосписе был ребенок, который имел нарушения здоровья из-за перенесенного кислородного голодания. Малышу была оказана необходимая помощь, и ребенок и мама готовы были ехать домой.

Однако когда женщина с документами обратилась в один из районных центров по месту жительства, чтобы оформить инвалидность, врачи стали настаивать, что ребенку необходимо быть в больнице, а не дома. «Если бы мы не вмешались, они бы настояли на этом. При этом матери, которую мы обучили, как ухаживать за малышом, быть с ребенком не позволили.

В этом конкретном случае было достаточно побеседовать представителю хосписа с местными врачами, и ребенок остался дома. Очень важно уметь профессионально улаживать конфликты», — сказала она.

Анна Горчакова не считает, что медики могут диктовать, где ребенку, который является неизлечимо больным, необходимо прожить свои последние дни. В хосписе придерживаются позиции, что выбор должен быть за детьми и их родителями, но для этого им необходимо дать информацию, которую они будут в состоянии понять и в то время, когда они в состоянии ее принять.

Пациентов слушать не хотят нигде, но без этого никуда

Анна Горчакова считает, что в Беларуси необходим некий межведомственный комитет, куда будут входить психологи или специалисты по решению конфликтов, юристы, врачи, представители МРЭКа. Директор хосписа считает необходимым наличие некоего фильтра для жалоб, через который не смогли бы пройти бессмысленные претензии, но в то же время действительно разбирались серьезные вопросы.

Философ и методолог Владимир Мацкевич считает, что в Беларуси есть ресурсы для создания общественной организации, которая займется защитой прав пациентов.

В Литве при наличии большого числа представителей третьего сектора, занимающихся защитой прав пациентов, работает и госинспекция медицинского аудита. Ее руководитель Рамуне Навицкене подчеркнула, что служба подчиняется напрямую министру здравоохранения и осуществляет независимый контроль. При этом в Литве еще больше жалоб на врачей, чем в Беларуси — около 4 тысяч в год.

Рамуне Навицкене подчеркнула, что если человек имеет вероятность умереть в результате авиакатастрофы 1 к 3 млн., то в результате несчастного случая в больнице 1 к 300.

При этом в Литве, как и в Беларуси, жалобы бывают разные. Например, Р.Навицкене сталкивалась со случаем, когда пациент считал, что к его телу может прикасаться только профессор. При этом она отметила: «Несмотря на то, что действительно много необоснованных жалоб и не хочется слушать порой, что говорят пациенты, это нужно делать, чтобы договариваться».

При том, что нельзя уравнивать мнение врача и пациента, нельзя не учитывать его позицию, «потому что каждый имеет право быть услышанным», считает Владимир Мацкевич.

Он подчеркнул, что проблема прав пациентов во многом связана с необходимостью менять менталитет врачей, чтобы они понимали — когда люди жалуются на врачей, то чаще всего речь идет о претензиях к системе.

Врача нельзя заставить любить пациента, но его можно проинструктировать и научить действовать так, чтобы потребности пациента были удовлетворены как на профессиональном, так и на коммуникативном уровне.

«Именно система создает проблемы для врача. Можно сказать, что жалобы — это хорошо, особенно для того врача, который не нарушает прав пациентов.

Если бы существовала прозрачная система для разбора жалоб, она бы смогла отсеять необоснованные претензии. В таком случае, защищая права пациентов, она сможет защитить и права врачей и сработать на усовершенствование системы.

В настоящее время системы защиты прав пациентов в Беларуси нет», — сказал Владимир Мацкевич.

Источник: https://naviny.by/rubrics/society/2009/12/14/ic_articles_116_165850

Обычная операция, форс-мажор, невнимательность и смерть. «Почему? Почему? Почему?»

Куда обращаться если человек очень сильно пострадал в результате плохо проведенной операции

В конце января случился медицинский кошмар. К сожалению, с последствиями, которые принято называть необратимыми. Стечение обстоятельств (следствие выясняет их случайность) при безобидной на первый взгляд операции привело к смерти 27-летнего парня.

Наталья скоро вернется на работу. В конце прошлого года они с мужем Виктором решили, что так быстрее получится заработать и начать строительство дома, фундамент которого уже успели заложить. В декретный отпуск, согласно плану молодых родителей, отправилась бы одна из бабушек.

А сейчас… Лишь бы чем-то отвлечься. По этой же причине она с маленьким Костей, которому нет и полутора лет, уехала из квартиры родителей Вити, где они все вместе жили.

— Я не могу там быть. Истерика от каждой мелочи. Все напоминает о прошлой жизни. Да и родителям мужа сейчас не легче, к ним психолог приходит.

«Волнуешься?» — «Начинаю»

— В прошлом году Витю начали беспокоить головные боли. Он прошел ряд обследований, результаты которых показали: забита носовая пазуха, гайморит.

Кроме того, врачи обнаружили полипы и искривление носовой перегородки, — рассказывает Наталья. — Через общих знакомых мы нашли врача — доктора 4-й минской больницы Павла Елисеева.

Около десяти лет назад он уже делал подобную операцию отцу мужа, все прошло хорошо.

На консультации перед операцией он уточнил, что будет одновременно делать все, потому что без выравнивая перегородки (она нас совсем не беспокоила) ему не добраться до пазух.

17 января этого года Виктор собирался лечь на операцию, но не оказалось свободных мест. Сейчас это уже кажется символичным. Но к таким сигналам прислушиваются только крайне суеверные люди.

22-го мужчина отправился в больницу снова. Операция была запланирована на следующее утро. За несколько часов до нее Виктор выслал жене фото: «Как тебе мой прикид?» Последнее фото из привычной жизни.

— После операции, около часа дня он скинул свое фото: ужасное селфи с подтеком на правом глазу и бинтовой повязкой. Больше на связь Витя не выходил. Я была на работе и хотела думать, что он отходит от наркоза. Коллеги успокаивали.

Вечером Наталья стала названивать в отделение. Трубку поднял Елисеев.

— Я спросила, как прошла операция, и услышала, что с кровоизлиянием в мозг Витю доставили в БСМП. Чуть позже в разговоре с сестрой Павел Елисеев сказал, что все шло в обычном порядке и что после операции Витя был в норме. Но потом ему стало хуже. Что случилось, он сказать не может: «Вина моя — в том, что я взялся за операцию. С носом все хорошо, а вот рядом…»

Запись этого разговора есть в редакции. На ней — мужской голос, который явно в расстройстве и растерянности: «Почему так случилось? Потому что операция — это стресс, травма… Конечно, все не просто, иначе не принимали бы таких экстренных мер по перевозке».

— Я позвонила в больницу скорой помощи. Там мне подтвердили: Витя в стабильно тяжелом состоянии с гематомой. Мы поехали. Было уже поздно. К нам вышла какая-то женщина в голубом халате, представилась дежурным врачом. Ни бейджа, ни внятных ответов.

А самое страшное, что к тому моменту уже было известно, но нам не сказали: Витя получил черепно-мозговую травму и сломал лобную кость — одну из самых крепких у человека.

Откуда? Запись с камер наблюдения в БСМП показывает, что в 18:50, через 10 минут после появления в кадре, человек в белом халате сидит на лежанке, а Виктор, едва приходя в сознание, делает попытку и переворачивается, после чего падает с каталки, на которой опущены бортики.

Травма, полученная при падении, то ли напрямую повлияла, то ли ускорила смерть организма.

— О том, что Витя упал, мы узнали на следующий день, 24 января, от лечащего врача в БСМП, — вспоминает Наталья, листая небольшой ежедневник. В нем исписано несколько страниц. На них — последние дни. Записывала не потому, что подозревала неладное, — просто сознание разрывалось, а забывать рекомендации врачей было нельзя.

— Он сказал про кровоизлияние, про медикаментозное лечение и про падение. Еще доктор рассказал о психическом расстройстве мужа и частичной парализации. Но на записи видно, что парализация наступила не от падения. Видно, что рука была согнута, еще когда только привезли.

Здесь у Наташи появляются вопросы, отсутствие ответов на которые ранит и вызывает подозрения.

— Видно, что Витю привезли без одежды. Почему? Не потому ли, что его реанимировали еще в 4-й больнице? На следующий день мы увидимся с мужем, и он расскажет мне, что слышал, как врачи говорили о его клинической смерти.

Почему нам ничего не говорят? Я спрашивала Елисеева: почему нам не рассказали об осложнениях и переводе в другую больницу? Он отвечает, что у них был телефон мамы. Покажите карточку! Я уверена, что муж написал бы мой мобильный.

Вместо этого мне дают какую-то распечатку с нашим адресом и городским номером, который давно поменяли. Да Витя и не помнил этого квартирного номера: кто им сегодня пользуется?!

Неделя до смерти

24 января Наталье разрешили навестить мужа, который находился без сознания.

— Мы зашли к нему с Витиной сестрой. У него была гематома уже на втором глазу и поломанный лоб. Одна рука крепко сжата, другая привязана.

25-го мы приехали и услышали, что Витя пришел в сознание. Тогда и показалось, что все будет хорошо. Первым делом Витя спросил, что с моими волосами (а мне мастер «сожгла» их как раз накануне).

Мы улыбнулись. Он всех узнал, спросил про Костика. Потом сказал, что помнит о падении. Говорил громко и ясно, не подбирая слова. И про свою клиническую смерть рассказал.

Мы помассировали руку, которую он не чувствовал.

На следующий день чувствительность стала возвращаться. Показали видео, где Костя передает папе привет, — Витя заплакал. быстро закрыли.

Уже вечером этого же дня у него поднялась температура. Нам сказали, что это норма: организму дали сильнейшие антибиотики, он борется.

Наступило 27 января, суббота. Мои самые страшные выходные. Лечащих врачей нет — только дежурные. Я попросила назначить капли для промывания глаз — просьба где-то потерялась. Покормила едой с высоким содержанием белка. Рука мужа немного расслабилась. Надежда крепла, хотя мы и не отчаивалась: Витя — очень сильный парень.

28-го я приехала и увидела огромный подтек на простыне. Дежурный врач сообщил, что приходил нейрохирург и сказал: это через нос вытекает спинномозговая жидкость. Это уже плохо. Витя мало разговаривал. Жаловался на растущую головную боль, на то, что стреляет в ухе. Что это? Последствия травмы? Операции?

Приехал Елисеев, чтобы достать длинный жгут, который использовал при операции по удалению полипов. Сказал, если бы не падение…

29-го наш лечащий врач констатировал ухудшение: у Вити диагностировали менингит. Взяли пункцию спинного мозга для анализа. Через день-два анализы показали наличие очень сильного вируса. После консилиума врачи решили переводить мужа в искусственную кому, чтобы он не мучился от головной боли.

Меня в реанимацию больше не пускали.

2 февраля утром мне сказали: мозг сдается, муж не справляется, готовьтесь. В 15:33 позвонили и сообщили, что Витя умер.

«Мы с сыном будем учиться жить заново»

с падением Наталья пересмотрела, наверное, уже сотни раз. В голове — десятки «почему».

Почему упал, почему голова на поручнях, почему борта опущены, почему так долго без реанимации, почему не позвонили, почему лечили так, почему папку с документами, которую Витя брал с собой, отдали пустой и так далее. Говорит, что соболезнования слышала только от лечащего врача БСМП. Елисееву написала SMS, на которую тот не ответил.

— Когда Витя еще был жив, у меня не было желания разбираться. Я думала, вот он поправится и пусть сам решает, ругаться с кем-то или нет. А теперь… Нам с мужем до нашей встречи как-то не очень везло в личной жизни. И когда мы праздновали два года свадьбы, то тихо радовались. А сейчас половину меня забрали. И у Кости.

Источник: https://people.onliner.by/2018/02/21/med-24

Михаил Коновалов: В операции по замене хрусталика нужен точный расчет

Куда обращаться если человек очень сильно пострадал в результате плохо проведенной операции

Кажется, что замена хрусталика глаза была всегда. На самом деле искусственный хрусталик появился лишь в середине прошлого века, а в нашей стране и того позже. Ныне операции по замене хрусталика превратились в обычную процедуру, спасающую зрение.

А внешний вид нынешнего хрусталика радикально отличается от того, с которого начиналась хрустальная эпопея.

Об этом обозреватель «РГ» беседует с учеником великого ученого, врача Святослава Федорова профессором кафедры офтальмологии Института повышения квалификации ФМБА Михаилом Коноваловым.

Михаил Егорович, сколько лично вы провели операций по замене хрусталика?

Михаил Коновалов: Мой общий стаж работы в офтальмологии 31 год. У меня случались рекорды, когда в месяц пересаживал более 400 хрусталиков. Вот и считайте, сколько всего проведено замен. Осложнения? Крайне редки: их не более одного процента. Эта статистика мирового сообщества, и мы тут не исключение. Более того, признано, что российский опыт занимает достойное место.

Потому среди соискателей помощи российской медицины лидируют те, кому требуется замена хрусталика?

Михаил Коновалов: Зарубежные пациенты обычно хорошо осведомлены о качестве проводимых у нас операций. Кстати, отмечу: россиянам замена хрусталика чаще всего проводится в рамках системы ОМС. Перед операцией пациент и врач всегда обсуждают, какое зрение будет после операции.

Надо ли будет носить очки? Если да, то какие именно: для близи, для дали? Не будет ли проведенная операция ограничивать человека в обычной жизни? Скажем, можно ли будет без угрозы зрению поднять тяжелый чемодан? Совершить привычную пробежку? Часто у пациента, кроме катаракты, есть еще или близорукость, или дальнозоркость, или астигматизм…

Сейчас операцию по замене хрусталика делают в амбулаторных условиях. И занимает имплантация 10-15 минут

И что ждет такого пациента?

Михаил Коновалов: Вы удивитесь, но нынешние технологии, нынешние хрусталики позволяют все эти проблемы решить разом: операцией по замене хрусталика.

Назван важнейший фактор высокой продолжительности жизни

Помню вашу беседу с 65-летней пациенткой, которая, скажем так, лицо публичное. Она пришла к вам на прием по поводу замены хрусталика. Меня поразили требования, которые она предъявила вам: хочет видеть вдаль, вблизь одинаково хорошо. И никаких очков. Вы к ее условиям отнеслись спокойно. Как потом признались, дело привычное.

Михаил Коновалов: Привычное. Да, у пациентки одновременно катаракта, и возрастная дальнозоркость, и астигматизм. Значит, наша задача — подобрать именно тот хрусталик, который позволит все эти дефекты одномоментно исправить.

Каким образом? Нужен особый хрусталик? Особые технологии?

Михаил Коновалов: Важно все: правильно поставленный диагноз, точный расчет возможностей самого хрусталика, точный расчет проведения самой операции.

Что для этого требуется? Хрусталики разные? Я не случайно упомянула, что вы ученик великого Федорова. Я застала ту пору, когда Святослав Николаевич предложил свой хрусталик, который тогда весь мир окрестил «спутником»…

Михаил Коновалов: Еще его называли «линзой Федорова-Захарова». А началось все, можно сказать, с курьеза. Английский летчик во время боя получил проникающее ранение глаза: в глаз попал осколок от прозрачной части кабины самолета. И тут вдруг обнаружилось, что этот осколок из пластика не вызывает воспалительной реакции в глазу.

Так английскому офтальмологу-хирургу Гарольду Ридли пришла идея создания искусственного хрусталика из пластмассы. Он эту идею осуществил. И в 1950 году впервые имплантировал 45-летней медицинской сестре хрусталик после удаления катаракты. Да, у того первого хрусталика было много недостатков: он был тяжелый, его вживление было весьма травматичным и так далее.

Но… хрустальная эра началась. И мой учитель Святослав Николаевич Федоров в 1960 году впервые в СССР провел успешную имплантацию предложенного им искусственного хрусталика. Того, который и был назван модным по тому времени именем «спутник».

И я свою первую имплантацию выполнил в 1987 году, когда пришел в ординатуру к Федорову: пересадил «спутник» пожилому мужчине, доктору наук.

Тогда, прежде чем имплантировать искусственный хрусталик, собственный — мутный — нужно было удалить?

Михаил Коновалов: Не только сам хрусталик, но его вместе с его капсулой. Поэтому искусственный хрусталик приходилось крепить на радужке глаза. А это не физиологично. Шло время. Технологии менялись. Мы перешли на удаление катаракты, сохраняя капсулу хрусталика, в которую потом имплантировали искусственный. И это место прописки хрусталика физиологично.

Кубанские хирурги восстановили пациентке челюсть из костей ноги

Это проводилось в два этапа или одномоментно?

Михаил Коновалов: Одномоментно. Это идея тоже нашего выдающегося офтальмолога Бориса Алексеева.

Потом удалось уйти от больших разрезов во время пересадки хрусталика к совершенно незаметным проколам. Теперь операцию делают в амбулаторных условиях. И занимает имплантация минут 10-15.

Михаил Коновалов: Это, без преувеличения, революция в офтальмологии. Случилась она в конце семидесятых годов. От больших разрезов и раньше пытались уйти. Пытались разрушать больной хрусталик внутри глаза с помощью ультразвука. Но такие операции оказались более травматичными, нежели операции с большими разрезами.

И что тогда?

Михаил Коновалов: Шло усовершенствование технологий и самого искусственного хрусталика.

Святослав Николаевич принимал в решении этой проблемы самое активное участие. Он направил своих любимчиков в Германию для освоения новых технологий…

Михаил Коновалов: Причислили меня к федоровским любимчикам? Я этим горжусь, и в Германию действительно тогда летал, и курс обучения прошел. А Федоров был только на вид таким лояльным человеком.

На самом деле: вот ты обучение прошел, метод новый узнал, приступай к операциям. Я и приступил в конце 1989 года. И теперь у меня такая статистика, с которой мы начали разговор.

Эти технологии стали золотым стандартом в хирургии катаракты.

10 минут занимает сейчас имплантация хрусталика в амбулаторных условиях

Они всем нуждающимся доступны? Может пациент с катарактой зайти в любую офтальмологическую клинику и быть уверенным, что ему запросто поменяют хрусталик?

Михаил Коновалов: Слово «запросто» тут ни в коем случае не подходит. Операция есть операция. Должны прежде всего быть достойно подготовленные кадры. А клиника оснащена современным оборудованием. Обязательна лицензия на проведение подобных вмешательств. Глаз да глаз нужен и за самой глазной клиникой.

Добавлю: и за нами, пациентами. Собственное зрение нужно время от времени проверять.

Михаил Коновалов: Проверять и взрослым, и детям. А учитывая наши современные пристрастия к мобильным устройствам, приверженность к телеэкрану… Это же дополнительные нагрузки на глаз.

Поверьте офтальмологу: глаза требуют к себе внимания. Ребенку зрение надо проверять при рождении, в шесть месяцев, в год и перед школой. Если даже ребенка ничего не беспокоит. Взрослым не реже чем раз в год.

Особенно если в семье есть родственники с глазными болезнями.

Визитная карточка

Коновалов Михаил Егорович родился в 1964 году в Абхазском городе Гудаута. Поступил в Томский медицинский институт. Диплом врача получил в Первом Московском мединституте. В 1987 году поступил в ординатуру к Святославу Федорову. Доктор медицинских наук, профессор. Жена Марина — врач-офтальмолог. Отец пятерых детей, дедушка двух внуков.

Александр Корольков/ РГ

Источник: https://rg.ru/2018/07/12/mihail-konovalov-v-operacii-po-zamene-hrustalika-nuzhen-tochnyj-raschet.html

Чем ужасна болезнь Паркинсона и каково с ней жить

Куда обращаться если человек очень сильно пострадал в результате плохо проведенной операции

«Мой супруг — офицер, человек очень уравновешенный. Он всю жизнь работал, ни на что не жаловался, я никогда не слышала от него про усталость. Но приблизительно шесть лет назад он стал слишком тихим, мало разговаривал — просто сидел и смотрел в одну точку.

Мне даже в голову не пришло, что он болен. Наоборот, ругала, что раньше времени постарел. Примерно тогда же к нам приехала двоюродная сестра из Англии — она работает в больнице — и сразу сказала, что у Рафика все очень плохо, нужно завтра же вести его к врачу.

Так мы узнали о болезни Паркинсона», — вспоминает Седа из Еревана.

Что такое болезнь Паркинсона

Паркинсон — одна из самых страшных фамилий, что можно услышать в кабинете у невролога. Ее носил английский врач, который в 1817 году подробно описал шесть случаев загадочной болезни. День рождения Джеймса Паркинсона, 11 апреля, и выбран памятной датой Всемирной организацией здравоохранения.

Из-за основных симптомов Паркинсон называл недуг дрожательным параличом: движения больных замедляются, становятся скованными, мышцы сильно напрягаются, а руки, ноги, подбородок или все тело бесконтрольно трясутся. Впрочем, в четверти случаев дрожания — самого известного признака болезни — нет.

Все это напоминает обыкновенную старость. Двигательные симптомы — собирательно их называют паркинсонизмом — встречаются у многих здоровых стариков. Но болезнь Паркинсона этим не исчерпывается.

На поздних стадиях человек легко теряет равновесие, то и дело застывает на месте во время ходьбы, ему трудно говорить, глотать, спать, появляются тревога, депрессия и апатия, мучают запоры, падает кровяное давление, слабеет память, а под конец часто развивается слабоумие. Самое печальное — вылечить болезнь Паркинсона пока невозможно.

В начале XX века российский невропатолог Константин Третьяков выяснил, что при болезни Паркинсона гибнут клетки черной субстанции, области мозга, которая частично отвечает за движения, мотивацию, обучение.

Что вызывает смерть нейронов, неизвестно. Возможно, дело в сбоях внутри клеток, но еще замечено, что внутри них скапливается вредный белок. Оба процесса наверняка как-то связаны, но ученые не знают, как именно.

В 2013 году физиолог Сьюзан Гринфилд из Оксфордского университета представила новую модель развития нейродегенеративных заболеваний, в том числе болезней Паркинсона и Альцгеймера. Гринфилд предположила, что при повреждении мозга, например, от сильного удара выделяется особое вещество.

У маленьких детей из-за него растут новые клетки, а на взрослых оно, судя всему, действует противоположным образом, дальше повреждая клетки. После этого следует еще больший выброс вещества, и цепная реакция постепенно разрушает мозг.

По злой иронии взрослые впадают в младенчество из-за фермента, необходимого младенцам.

Впрочем, догадка Гринфилд объясняет не все. Болезнь Паркинсона связана с наследственностью: близкий родственник с таким же диагнозом или тремором другой природы — главный фактор риска. На втором месте — запоры: иногда их вызывают изменения в мозге, когда еще не появились двигательные симптомы.

Также риск растет, если человек никогда не курил, живет за городом, пьет колодезную воду, но при этом сталкивался с пестицидами, а снижается — у любителей кофе, алкоголя и гипертоников.

В чем тут секрет, непонятно, как непонятно, почему болезнь Паркинсона обычно начинается в старости: если на пятом десятке лет болеет примерно один из 2500 человек, то на девятом — уже один из 53.

Новую зацепку дала свежая работа ученых из Университета Томаса Джефферсона: возможно, болезнь Паркинсона связана с иммунной системой. Исследователи взяли мышей с мутантным геном, который часто встречается у больных, и ввели им безвредные остатки бактерий.

Из-за этого у зверьков началось воспаление, затронувшее и мозг, причем иммунных клеток было в 3–5 раз больше, чем у обычных мышей. Из-за этого в мозге мутантов начались процессы, губительные для нейронов черной субстанции.

Как и в модели Гринфилд, процессы эти оказались циклическими: воспаление в мозге может остаться даже после того, как тело справилось с инфекцией. Впрочем, сами авторы исследования признаются, что в этом механизме еще многое не ясно.

Каково живется больным и их близким

В России болезнь Паркинсона есть примерно у 210–220 тыс. человек. Но эти данные рассчитаны по косвенным показателям, а единого реестра не существует. Анастасия Обухова, кандидат медицинских наук с кафедры нервных болезней Сеченовского университета и специалист по болезни Паркинсона, считает эту статистику заниженной.

«Многие больные впервые приходят уже на развернутых стадиях болезни. При расспросе удается выяснить, что признаки появились еще несколько лет назад. У большинства наших людей действует принцип «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится»: они читают в интернете, спрашивают соседок, а к врачу не обращаются.

Это в Москве, а в маленьких городках и поселках к врачу идут только если совсем помирают», — объясняет Обухова.

Вдобавок попасть на прием не так-то просто. Для этого сначала нужно сходить к терапевту, чтобы тот направил к неврологу. Но и тогда нет гарантии, что человеку поставят правильный диагноз и назначат нужное лечение.

«Врач в поликлинике не может разбираться во всем, поэтому должен послать больного к узкому специалисту. А окружных паркинсонологов, по-моему, убрали. Во всяком случае, пациенты на это жаловались», — рассказывает Обухова.

Правда, если больной все-таки попал к нужному доктору, лечить его будут на мировом уровне. Оттого в Россию с болезнью Паркинсона прилетают даже из других стран.

Одиссею по кабинетам приходится часто повторять, потому что болезнь прогрессирует — терапию нужно подстраивать. Лечение обходится дорого: месячный запас некоторых лекарств стоит по 3–5 тыс.

рублей, а на поздних стадиях назначают сразу несколько препаратов. «В районных поликлиниках лекарства иногда дают бесплатно, но только дешевые дженерики. Комментировать их качество не буду. Иногда нужных лекарств нет.

Тогда их заменяют чем-то другим. Пациентам от этого плохо», — объясняет Обухова.

Со временем таблетки перестают действовать. «Лекарство берет на полчаса, все остальное время она кричит и издает очень громкие звуки. И днем, и ночью. Ничего ей не помогает», — рассказывает Лина из Харькова. Ее маме Ларисе диагностировали болезнь Паркинсона в 40 лет.

С тех пор прошло 22 года. Лариса живет в Луганске, за ней постоянно присматривает муж Александр. На видео, которое показала Лина, ее покрытая испариной мать бьется в конвульсиях и стонет, что больше так не может. Устала и сама Лина.

На вопрос о хосписах она отвечает, что их нигде не принимают.

В России, по словам Анастасии Обуховой, родственники больных вынуждены либо нанимать сиделку, либо все бросать и ухаживать за пациентами самостоятельно.

«[Зато] у нас есть школа танцев для пациентов с болезнью Паркинсона, есть специальные школы, где с ними проводят встречи, психотерапию, плавают в бассейне.

Но все основано на энтузиазме докторов, которые этим занимаются», — рассказывает Обухова.

Заинтересованность нужна и обычным людям: если не в помощи другим, то в собственном здоровье. За несколько лет до двигательных симптомов появляются другие тревожные признаки.

Запоры, расстройства настроения, ухудшение обоняния, эректильная дисфункция, дневная сонливость — все это может указывать на начальную стадию болезни Паркинсона. Если вас или ваших близких что-то из этого беспокоит, особенно в пожилом возрасте, лучше скорее показаться врачу.

Болезнь Паркинсона неизлечима, но ее развитие можно затормозить, а для этого ее сначала надо распознать.

Марат Кузаев

Источник: https://tass.ru/obschestvo/5111536

Всё о кредитах
Добавить комментарий