Могут ли побрить налысо обвиняемого, находящегося в СИЗО?

Как могут наказать сотрудников СИЗО за

Могут ли побрить налысо обвиняемого, находящегося в СИЗО?

27 сентября в СМИ появилась информация, что хирурга Каната Тезекбаева побрили наголо во время содержания под стражей в следственном изоляторе города Алматы. Об этом сообщила супруга врача во время пресс-конференции, в СИЗО он провел шесть дней.

– Он был в следственном изоляторе № 18. До этого он два дня находился в департаменте экономических расследований. Самое страшное, когда он вышел, его побрили наголо, представляете! Это было ужасно. Мой муж был морально подавлен. Это были шесть дней ада! – рассказала супруга хирурга Дина Тезекбаева.

Напомним, ранее под арест взяли анестезиолога Аскара Тунгушбаева и главного врача больницы № 4 Каната Тезекбаева после смерти Нурсултана Кудебаева – сына начальника ДП Алматы Серика Кудебаева. Врачей подозревают в ненадлежащем выполнении своих обязанностей.

В связи с этим корреспондент медиа-портала Caravan.kz поговорил с отечественным правозащитником Евгением ЖОВТИСОМ, который рассказал, имели ли сотрудники следственного изолятора на подобные действия. 

– С моей точки зрения, они не имели никакого права брить человека наголо уже по той простой причине, что, согласно принципу презумпции невиновности, человек невиновен, пока не вступил в законную силу обвинительный приговор суда.

Если он находится в следственном изоляторе и по делу ведётся предварительное расследование, то, кроме того, что в отношении человека избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, больше ничего к нему применять не имеют права, кроме требований режима содержания, который в свою очередь должен не быть жестоким или унижающим человеческое достоинство.

Поэтому я считаю, что это совершенно незаконная процедура. Более того, даже тех, кто осужден в колонии-поселении, никто не бреет наголо. С моей точки зрения, это злоупотребление должностными полномочиями.

– Министр внутренних дел Тургумбаев объяснил этот поступок тем, что в следственных изоляторах есть действующий приказ, где в целях санэпидемиологических норм подозреваемых подстригают до полутора сантиметров.

– Действительно, в Правилах внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы есть положение о том, что содержащиеся там подозреваемые и обвиняемые должны иметь короткую стрижку с длиной волос до 1,5 сантиметров, аккуратно подстриженные усы, а вот бороду обязаны сбрить.

Но, во-первых, подобных требований нет в законе 1999 года с длинным названием, который касается порядка содержания под стражей, в том числе подозреваемых и обвиняемых. А согласно Конституции РК, не может быть ограничений прав и свобод, не установленных в законе. Так что, с моей точки зрения, данные правила вводят ограничения, не указанные в законе, что само по себе неправомерно.

Во-вторых, даже в этих правилах ничего не говорится о праве сотрудников СИЗО брить кого-то наголо.  

Что же касается медико-санитарных требований, то я еще могу понять, когда в следственном изоляторе царит какая-то эпидемия, которая требует лишения всех лиц, содержащихся там, их волосяного покрова. Но я не знаю такой практики и таких ситуаций.

Мы все хорошо знакомы с целым рядом судебных процессов, которые ведутся по разным уголовным делам, где подсудимые содержатся в СИЗО, и давайте вспомним случаи, когда у нас в «клетке» или за стеклом сидели бритые люди. Я таких практически не помню.

Если мы имеем общую практику, связанную с тем, что людей брить наголо не имеют права, то это называется избирательный или классический дискриминационный подход по ряду каких-то причин. Поэтому для меня это объяснение министра внутренних дел абсолютно неудовлетворительно.

– Какое наказание, по-вашему, могут понести сотрудники СИЗО, совершившие такое противоправное действие, в случае, если их вина будет доказана?

– Это злоупотребление должностными полномочиями, по этому поводу есть статья в Уголовном кодексе (ст. 361 УК РК: может наказываться лишением свободы сроком до двух лет. – Прим. ред.).

Также это можно расценивать как унижение достоинства, можно рассматривать этот случай как жестокое обращение по отношению к хирургу, а по международным стандартам это подпадает под Конвенцию против пыток и других видов жестокого или унижающего обращения или наказания.

Это классическое унижающее обращение, потому что человека обрили наголо без наличия к этому законных оснований.

– Может ли им грозить реальный срок?

– Может начаться уголовное преследование, так как здесь явное превышение должностных полномочий. А по поводу заявления министра, якобы это сделано в санитарных целях, то надо разъяснить: обрили полностью весь следственный изолятор или только врача, который до этого как бы не представлял санитарно-эпидемиологической угрозы обществу.

В связи с тем, что следственные изоляторы подведомственны МВД, могу предположить, что, возможно, это связано с тем делом, по которому был привлечен г-н Тезекбаев.

– Какие права есть у человека во время содержания в следственном изоляторе? Что он может себе позволить, а что нет?

– Вообще есть Уголовно-процессуальный кодекс, который определяет права подозреваемых или обвиняемых. Исходя из принципа презумпции невиновности, человек продолжает считаться невиновным. Если суд в отношении него вынес решение о применении меры пресечения в виде ареста, человека помещают в следственный изолятор.

Далее действует закон о порядке содержания лиц, находящихся под стражей. Есть правила внутреннего распорядка следственных изоляторов: это право человека на прогулки, обеспечение трехразового питания, определенная медицинская помощь, как известно, не очень качественная, право на встречу с адвокатом, по разрешению на встречу с родными.

В целом обычный набор прав и обязанностей, связанных с содержанием, но не отбыванием наказания, так как вина еще не доказана. Но сверх этого ничего быть не может, есть набор прав и обязанностей, закрепленных внутренним распорядком следственных изоляторов. И могу сказать, что бритье головы наголо туда не входит, только если нет эпидемии в СИЗО, например, массового распространения вшей.

То, что произошло с врачом, – это избирательный подход, который, с одной стороны, является классическим дискриминационным отношением, с другой – это можно рассматривать как действие, унижающее достоинство человека, а по Уголовному кодексу – превышение должностных полномочий.  

– Можно ли сказать, что подобные “издевательства” в следственных изоляторах страны уже стали распространенной практикой или это скорее частные случаи?

– В течение долгого времени это была общая практика, и каждый, кто попадал в следственный изолятор, хорошо знал об этом. Включая так называемые «встречи», когда человек приходит по этапу в СИЗО, который служит транзитным к месту отбывания наказания. В свое время этим характеризовался Семипалатинский СИЗО или Карагандинский, через которые проходили этапы.

В целом, сейчас я бы не сказал, что это продолжает быть общей практикой, просто информации стало появляться больше, и соответственно внимание к подобным случаям усилилось.

Я бы не сказал, что это массовое и унизительное отношение по отношению ко всем в результате конкретных действий сотрудников.

Просто сам по себе режим построен таким образом, что он унижает, но это носит массовый характер именно по причине самого режима содержания.

 Но вот такие «особо выдающиеся случаи» – это касается отдельных людей по разным причинам, в том числе и такое обращение с хирургом Канатом Тезекбаевым.

Источник: https://www.caravan.kz/news/kak-mogut-nakazat-sotrudnikov-sizo-za-izdevatelstva-nad-khirurgom-tezekbaevym-zhovtis-575035/

«Других же бьют. Когда-то и до меня это дойдет». Почему в СИЗО Нальчика арестанты вскрывают себе вены

Могут ли побрить налысо обвиняемого, находящегося в СИЗО?

11 апреля на сайте Кабардино-Балкарского регионального правозащитного центра появилось обращение родственников заключенных СИЗО-1 Нальчика (всего 17 человек) к председателю Совета по правам человека при президенте Михаилу Федотову, а также местному омбудсмену, председателю ОНК и главе правозащитного центра.

«Мы, родственники заключенных СИЗО-1 Нальчика с криком тревоги вынуждены обратится к вам за помощью. Хотим обратить внимание общественности на противоправные действия сотрудников СИЗО, и в частности Макоева Вадима, Блиева Тимура, Абидова Азамата. Наши близкие систематически подвергаются пыткам, избиениям, унижениям, оскорблениям», — так начинается обращение.

Авторы письма рассказывают, что администрация СИЗО игнорирует их жалобы на нарушения, а обращения непосредственно к начальнику изолятора Замиру Нырову не дали результата. Заключенным угрожают избиениями и водворяют в карцер, утверждают родственники.

В письме рассказывается о двух массовых акциях протеста в СИЗО. В конце марта содержащиеся там арестанты объявили массовую голодовку после избиения своих товарищей Руслана Жугова и Алима Сундукова.

Вторая акция протеста прошла в ночь на 11 апреля: «Около 30 заключенных СИЗО вскрыли вены на руках». По данным родственников, протестующим не оказывают медицинскую помощь; в обращении указаны их фамилии.

Утром следующего дня адвокат одного из арестантов сообщил, что вены себе вскрыли уже более 100 человек, некоторые повторно, но 13 апреля родственница одного из содержащихся в изоляторе подтвердила факты членовредительства 50 человек. Родные заключенных говорят, что больше половины арестантов СИЗО-1 участвуют в голодовке. Они требуют привлечь к ответственности сотрудников СИЗО, причастных к избиениям и пыткам.

Позже родственники заключенных в разговоре с «Кавказским узлом» уточнили, что вены себе вскрыл еще один арестант, Анзор Кодзоков. Он сделал это 10 апреля на заседании Чегемского районного суда. Родственник Кодзокова объяснил, что подсудимый выразил свой протест против того, что его насильно побрили и избили.

Близкие содержащегося в СИЗО Руслана Жугова говорят, что его «неоднократно избивали во время прогулки». Родственники другого арестанта Ислама Шешева сообщили о травме позвоночника после избиения. Заключенный Олег Мисхожев находился в карцере более 40 дней за отказ побриться, утверждают его родные.

«Заключенных наказывали по разным поводам. К примеру, за отказ выйти на прогулку из-за плохого самочувствия, за отказ побриться. Один из заключенных был наказан за то, что он якобы заклеил глазок в камере», — цитирует «Кавказский узел» одного из родственников.

Родные арестантов говорили об ухудшении ситуации в СИЗО после смены руководства: Замир Ныров стал начальником учреждения вместо Владимира Солодовникова.

Последний еще в 2012 году сменил на посту Владимира Попова, при котором около 500 заключенных изолятора пожаловались на пытки и издевательства.

При нем же в СИЗО было пять попыток суицидов, одна из которых закончилась гибелью заключенного. Позже стало известно, что Попов возглавил СИЗО-1 Мурманской области. 

11 апреля управление ФСИН опубликовало сообщение, в котором отрицало факт массовой голодовки находящихся в СИЗО. На следующий день этого сообщения на сайте ведомства уже не было. Зато появилось другое: в нем была информация об объявленной 11 апреля голодовке шестерых осужденных и обвиняемых, находящихся в следственном изоляторе.

Они подали письменные заявления об отказе от приема пищи. Еще семеро человек в СИЗО нанесли себе «незначительные порезы в области предплечья и живота лезвием от одноразового бритвенного станка», признавало ведомство.

Как пояснили «Медиазоне» в пресс-службе УФСИН, первое сообщение содержало неверную информацию, поскольку у ведомства были неполные данные о происходящем в СИЗО.

Изолятор посетила комиссия республиканского управления ФСИН. Начата служебная проверка.

Правозащитники

В приемной омбудсмена по республике «Медиазоне» рассказали о создании комиссии, которая будет выяснять обстоятельства происшедшего в СИЗО; помимо уполномоченного по правам человека в нее вошли члены ОНК. Одна из них — Ирина Кишукова. Посетившая изолятор одной из последних, Кишукова отказалась назвать число участников голодовки, сославшись на то, что комиссия не успела сделать выводы.

Председатель Кабардино-Балкарского правозащитного центра и член местной ОНК Валерий Хатажуков счел преждевременными любые заключения о причинах тюремного протеста.

Он сообщил, что члены ОНК, посетившие СИЗО еще 11 апреля, успели опросить девятерых человек из списка, представленного родственниками, и все они подтвердили, что вскрыли вены. Правозащитники видели у них порезы.

Подтверждают члены ОНК и факт голодовки, но точное число ее участников не называют.

Из нальчикского изолятора правозащитникам и ранее приходили жалобы на насилие и условия содержания. «Всякое бывает. Я не могу сказать, что это правило, но периодически поступают жалобы», — говорит Хатажуков. Он отметил, что ситуация в СИЗО со сменой руководства не сильно изменилась.

СИЗО-1 Нальчика — единственный изолятор на всю республику, но проблемы с переполненностью камер в учреждении нет, рассказывает Хатажуков. Согласно информации на сайте УФСИН, в изоляторе может содержаться не более 522 человек.

Другой член ОНК Адам Медалиев, который в понедельник посетил СИЗО, также говорит о повреждениях, заметных у арестантов: «Факты того, что нанесли они сами себе повреждения, порезы, подтверждаются. Мы их видели». По его словам, прокуратура начала проверку в учреждении.

Во вторник, 12 апреля, «Медиазоне» не удалось дозвониться ни до старшего помощника прокурора республики по взаимодействию со СМИ и общественностью Ольги Неботовой, ни до начальника отдела по надзору за соблюдением законов при исполнении уголовных наказаний прокуратуры Кабардино-Балкарии Артика Кокоева.

«Я два года в ОНК нахожусь. Подобные ситуации раньше там (в СИЗО-1 — МЗ) возникали, но они по событиям 13 октября, с этим контингентом (с обвиняемыми по “делу 58-ми” — МЗ)», — указывает член ОНК.

Как отмечает Медалиев, все арестанты, с которыми он говорил (всего девять человек), участвовали в акции протеста из солидарности.

Они рассказали, что сами не подвергались насилию со стороны сотрудников СИЗО, но знают о таких случаях с другими заключенными.

Родственники

Зулета Нигова, сестра заключенного СИЗО Анзора Кодзокова, который тоже порезал себе вены, рассказывает, что за жалобы его наказывали — били, унижали, помещали в карцер. Жалобы из СИЗО не выходили, а ее брат месяцами оставался в карцере.

«У него были длинные волосы. Его побрили налысо без разрешения, до полусмерти били, бросили в карцер и не оказывали никакую помощь. И по сей день он там находится», — говорит Нигова. «Никто не думал, что там происходит. Они не могут жаловаться, им угрожают», — поясняет она.

Обращения родственников к администрации тоже не дали результата. «Они пошли на крайнюю меру — вскрыли себе вены. Это крик о помощи, потому что их никто не слышит», — считает женщина.

По ее словам, сотрудники изолятора не общаются с родственниками заключенных и не информируют их о ситуации с арестантами: «С нами не разговаривают.

Мы стояли, ждали вчера (11 апреля — МЗ) до семи вечера, и ни одна душа вчера не вышла, не сказала ничего».

Мать одного из содержащихся в СИЗО-1 Арина Балкарова узнала об акциях протеста 24 марта в суде по продлению меры пресечения ее сыну Ахмеду и его возможным подельникам. «Они сказали, что со стороны сотрудников СИЗО к ним применяются недозволенные методы, избиения.

В частности, они говорили о (Руслане) Жугове. И прямо в суде они объявили голодовку, — говорит Балкарова. — Потом мне рассказали, что они со второго марта держали голодовку, но администрация никак не реагировала на это».

Прекратив первую голодовку, вскоре арестанты начали вторую в связи с избиением еще двоих заключенных.

«Шешова избили до такой степени, что у него поврежден позвоночник. Он лежал четыре дня, потом передвигался на карачках. Это со слов жены Шешова. Потом избили Сундукова», — рассказывает Арина Балкарова.

Она уточняет, что у двоих арестантов с вечера 11 апреля травмированы легкие; они получили медицинскую помощь только после того, как остальные находившиеся в СИЗО стали стучать в двери.

Наталья Хагасова, мать арестанта Кантемира Желдашева, пояснила, что двое заключенных прокололи себе легкие, поскольку порезавшим вены не оказывали помощь.

Их госпитализировали в тюремную больницу на территории ИК-3.

Сын Балкаровой также порезал вены в знак поддержки пострадавших арестантов. «Они же видят, что происходит в СИЗО, что ломают позвоночники. До какой степени надо довести слепого ребенка, чтобы он вскрыл себе вены. Он у меня боялся уколов», — восклицает женщина, у сына которой серьезные проблемы со зрением.

11 апреля ее сын не резал вены, но начал голодать, рассказывает Наталья Хагасова. Она опасается, что заключенный мог вскрыть вены на следующий день, тогда стало известно, что к такой форме протеста присоединились несколько десятков арестантов.

«Мальчишки не в силах были молчать и терпеть. На первую голодовку мы пошли в прокуратуру республиканскую с жалобой.

Прокуратура устроила проверку, после чего сотрудники СИЗО решили пойти на мировую: “Заберите заявления, прекратите голодовку, и все будет хорошо”. Ребята поверили, забрали все заявления, прекратили голодовку и стало еще хуже.

Угрозы, постоянные издевательства, оскорбления», — говорит Хагасова. По ее информации, к заключенному Исламу Шешеву четыре дня после избиения не пускали адвоката.

Ни Балкарова, ни Хагасова не понимают, почему арестанты в СИЗО подвергаются насилию. «Видимо, так они пытаются воспитывать, может, самореализуются. Я даже не знаю», — говорит Хагасова.

Супруга одного из заключенных также рассказывает, что систематическое насилие практикуется сотрудниками СИЗО давно, но поводом для протестов стало недавнее избиение троих арестантов.

Ее муж участвовал в голодовке и вскрыл вены, хотя в последнее время у него не было конфликтов с администрацией. «Других же бьют. Когда-то и до меня это дойдет.

А по-другому привлечь внимание мы не можем», — приводит собеседница «Медиазоны» слова своего супруга.

По ее данным, арестанты отказались от еды и воды.

Некоторые опрошенные «Медиазоной» родственники — Зулета Нигова, Арина Балкарова и жена осужденного, попросившая сохранить ее анонимность, — считают, что условия в СИЗО стали жестче после этапирования в колонии фигурантов «дела 58-ми».

«За эти два года такого не было. Это после тех ребят, которых по событиям вывезли, началось, — говорит Нигоева, чей брат находится в СИЗО с августа 2014-го. — Они (сотрудники СИЗО — МЗ) начали над нашими ребятами издеваться».

Супруга одного из осужденных также говорит, что условия в СИЗО ухудшились после этапирования осужденных по «делу 58-ми». «С тех пор они просто отрываются, издеваются.

Могут посреди ночи забежать в масках, раздеть и заставить отжиматься, приседать. Кого-то каждый раз они выбирают и издеваются, — рассказывает собеседница “Медиазоны”.

— Теперь на каждой передачке все мамы жалуются: сын с синяками, кого-то насильно побрили со словами: “Ну где ваш Аллах”».

По ее словам, сотрудники изолятора откровенно притесняют мусульман: у них отбирают религиозную литературу.

Правозащитник Валерий Хатажуков не связывает обострение ситуации в СИЗО с этапированием фигурантов «дела 58-ми»: «Я абсолютно не разделяю такую позицию. Считаю, что такая конспирология не имеет никаких оснований».

Кроме того, он обращает внимание на то, что в последних жалобах заключенных не говорится о каких-либо проблемах арестантов, исповедующих ислам. «Я думаю, такие случаи имеют характер единичный.

Речь идет о нарушениях общего характера», — заключил Хатажуков.

Источник: https://zona.media/article/2016/13/04/nalchik-sizo

Спасти арестанта. Почему Кресты-2 не могут всех уберечь от пыток

Могут ли побрить налысо обвиняемого, находящегося в СИЗО?

УФСИН Петербурга и области оперативно отреагировало на доклад общественников об истязаниях в изоляторах и колониях. Образцовый СИЗО в Колпино теоретически способен принять всех арестантов. Цена вопроса – миллиард.

Михаил Огнев/архив “Фонтанки”

После огласки пыток в ярославской колонии Федеральная служба исполнения наказаний объявила политику открытости и пообещала избавиться от тех, «кто сам стал преступником».

В Петербурге члены общественной наблюдательной комиссии Екатерина Косаревская, Яна Теплицкая и Роман Ширшов подготовили 20-страничный доклад о жалобах арестантов и заключенных на издевательства, неоказание медпомощи, поборы.

7 августа начальник УФСИН Игорь Потапенко поехал с личной инспекцией учреждений.

Мониторинг местных колоний и СИЗО члены общественной наблюдательной комиссии Санкт-Петербурга провели в конце июля.

«Условия содержания часто невыносимы. Заключенные страдают от угроз, побоев и пыток со стороны сокамерников и сотрудников», – говорится в предисловии к краткой версии доклада, опубликованного правозащитной «Командой 29».

В документе упоминаются исправительные колонии № 5 в Металлострое, № 6 в Обухово и № 7 в Яблоневке, больница имени Гааза и, в основном, следственный изолятор № 6 в Горелово.

«Со слов подозреваемых и обвиняемых, во всех камерах 1-го и 3-го корпусов СИЗО-6 пребывают заключенные, которые наделены командно-распорядительными функциями. Они называются «Кремль» и выполняют распоряжения администрации, – пишут авторы доклада.

– По просьбе следствия «Кремль» оказывает давление на других заключенных, чтобы добиться от них нужных показаний, в частности прибегает к физическому насилию. У остальных «Кремль» вымогает по 5000 рублей в месяц, чтобы те могли «жить в камере спокойно».

СИЗО-6 упоминается также как место частых визитов оперативников УФСБ. По информации наблюдателей, они имеют свободный доступ к арестантам и угрожают ухудшением условий содержания.

Оперативники полиции тоже встречаются в жалобах:

«Сидевший в СИЗО в Горелово гражданин Щ. заявил о том, что сотрудники уголовного розыска нанесли ему травму и сфальсифицировали против него обвинение в краже… В материалах служебной проверки сказано, что Щ. получил травму при ремонте автомобиля. Через год он скончался в СИЗО. На похоронах, по словам его родственников, были видны сломанные руки и шея».

Член общественной наблюдательной комиссии Яна Теплицкая уточнила «Фонтанке», что, кроме общих проблемных вопросов, в докладе описаны 14 конкретных случаев. Есть жалобы с 2015 года.

УФСИН Петербурга и области отреагировало на подборку историй:

«В настоящее время проводится проверка опубликованной информации о нарушениях прав человека в местах лишения свободы», – заявило ведомство 6 августа.

Уже на следующий день, 7-го, начальник ведомства Игорь Потапенко выехал в колонии и СИЗО. Его сопровождали омбудсмены и председатель петербургской ОНК Александр Холодов. Комиссия посетила все проблемные учреждения.

«Частично информация из доклада подтвердилась. Арестованного, например, доставили в СИЗО № 6 в Горелово с травмами. Из УФСИН передали материалы в следствие, обстоятельства травм выясняются, – рассказал Холодов.

– Вторая жалоба касается избиения арестанта сотрудником изолятора. Она проверяется. Проблема Горелово уже перезрела. Давно пора достраивать второй «крест» в Колпино и переселять.

Когда в камере находятся десятки человек, между ними возможны конфликты».

Петербургские арестанты содержатся в четырех СИЗО. Изолятор в Горелово имеет крайне неудобную архитектуру. Огромные камеры располагают к соседству впервые привлеченных к уголовной ответственности и ранее судимых, что запрещено законом, подчеркивают в ОНК.

«Камеры обычно переполнены. В тех, что рассчитаны на 110 мест, проживает 150 человек», – уточняется в докладе.

Изолятор в Горелово рассчитан на 1252 места. СИЗО № 4 на улице Академика Лебедева – на 556. СИЗО № 5 на Арсенальной – на 592.

Мощностей нового следственного изолятора «Кресты» в Колпино хватило бы на всех сидельцев. Его вместимость составляет 4000 человек, в настоящее время содержатся 1942 арестанта. К их услугам – двух- и четырехместные камеры.

На Кресты тоже поступают жалобы, но они, скорее, формальны. Члены ОНК Петербурга посещали изолятор в июне 2018 года.

«Какие-то вещи неразумно спроектированы, – писала Яна Теплицкая. – Вот зачем надо делать такие окна, у которых только маленькая часть открывается. Не говоря уж о всяких мелочах вроде слишком высоких розеток под чайник… Очень грустно смотреть на «сборное отделение»: люди там проводят много часов, а оно совсем для длительного пребывания не предназначено.

Ну и с медициной обычные жалобы вроде «я пишу-пишу, а меня не выводят» от человека с синей ногой и «в длинные выходные врача не было, поэтому я пока (с вываливающимися после недавней операции кишками и с калоприемником) в общей камере, а не в медчасти». Такое посещение. Неплохое. И сопровождающие сотрудники отличные, и никто никому зла сознательно не причиняет.

Просто вот так оно работает».

В докладе Кресты упомянуты только в связи с жалобами на психиатрическое отделение.

Относительно других изоляторов условия содержания в корпусе № 1 можно назвать исключительными.

«Так бы больницы у нас строили, – говорит гендиректор компании «ГЛЭСК» Сергей Салтыков. – Палаты на четырех человек уступают по уровню камерам».

«ГЛЭСК» по заказу УФСИН проводила строительно-техническую экспертизу недоделок. Они остались после работы тандема генподрядчика «ГСК» и субгенподрядчика «Петроинвест».

«По нашему заключению, подписанному в декабре 2017 года, доведение объекта до завершающей стадии и восстановление уже построенного оценивается в 1 млрд 70 млн рублей.

Мы также дали рекомендации по приведению проектной документации в соответствие. Это может сказаться на итоговой цифре. Рискну предположить, стоимость доработки может вырасти до 1,5 млрд рублей», – уточнил Салтыков.

В детали экспертизы он вдаваться не стал.

По условиям контракта «ГЛЭСК» и УФСИН, экспертиза должна была быть готова к октябрю 2017 года. По данным «Фонтанки», ведомство в качестве заказчика столкнулось с тупиковой ситуацией.

Компания «Петроинвест» так и не выдала ключи от помещений корпуса № 2 (второй «крест»). А так как замки специфические, крепкие, то их приходилось выбивать.

Производительность составляла одно-два вскрытых помещения в день.

Основные недоделки ожидаемо вызваны заброшенностью корпуса № 2. Он стоял без отопления в течение года, вода порвала радиаторы и трубы, в том числе скрытые. Необходимо полностью менять канализацию. О затоплении здания говорилось еще в начале 2017 года.

Стоимость Крестов превысила 13 млрд рублей и, судя по всему, может приблизиться к 15 млрд. В планах УФСИН заселить второй корпус к лету 2019 года.

Александр Ермаков,
«Фонтанка.ру»

© Фонтанка.Ру

Источник: https://www.fontanka.ru/2018/08/07/093/

Всё о кредитах
Добавить комментарий