На меня напал а его оправдали

Кто прав? Мужчина стал инвалидом из-за удара по голове, а его обидчика оправдали

На меня напал а его оправдали

Теплым летним вечером житель Вильянди Александр Вишняков (36) возвращался домой из гостей. Шел он с подругой и был довольно сильно пьян. Пройдя мимо скамейки, на которой сидели и разговаривали двое мужчин, Александру вдруг показалось, что говорят о нем и даже насмехаются.

Он развернулся и пошел обратно. Слово за слово, один из сидевших на скамейке ударил его лбом в голову, потом добавил кулаком. Александр пошатнулся и упал, ударившись головой, на асфальт, из ушей пошла кровь, он потерял сознание, и врачи долго еще спасали ему жизнь. Несмотря на то, что он стал полностью инвалидом, суд оправдал его обидчика, посчитав, что это была необходимая самооборона.

Это произошло 6 августа 2016 года. Когда Александр упал, прохожие вызвали скорую. Ударивший же его мужчина по имени Вахур (55) лишь расхаживал неподалеку взад-вперед. Скорая отвезла Александра в Тарту, где его экстренно ввели в состояние искусственной комы, чтобы спасти ему жизнь. У него были множественные переломы костей черепа. Вахур же стал подозреваемым в уголовном деле.

«В участке он сказал, что Александр подошел и сказал ему «что-то обидное и оскорбительное на русском языке». Впоследствии он сообщил, что это было «ära mölise» (типа «не выступай»). Потом поменял показания и сказал, что это было «с**а, б***ь, не п***и, по морде дам», – перечисляет несоответствия в показаниях Вахура отец пострадавшего Сергей Вишняков.

Когда за слова можно бить

Прокурор обвинял Вахура по статье 118 («Тяжкое причинение вреда здоровью по неосторожности»), однако суд первой инстанции признал, что правильнее будет по статье 121 («Причинение боли и физическое насилие»).

Защитник же подсудимого заверял, что это была экстренная самооборона и Александр представлял прямую угрозу жизни Вахура.

«Это ужасно! – считает Сергей. – Сын был в стельку пьян, у него в крови было порядка 4 промилле. Он не то что долго драться, как описывает это Вахур, не мог – он языком, скорей всего, еле ворочал. А тут сказал такую длинную фразу и еще стал нападать, а он лишь защищался!»

Пенсионер считает, что Вахур пытался всячески себя обелить, поэтому утверждал, что в участке на него оказывали давление, и поэтому он свои показания изменил.

Происходящее могли видеть три человека, но их показания разнятся. Подруга Александра шла немного впереди и обернулась, лишь когда Вахур ударил парня головой и кулаком, и тот упал. Сидевший на скамейке мужчина, с которым Вахур и говорил, утверждал, что это Александр напал.

«Но это понятно, они давние друзья, поэтому он того выгораживал», – вздыхает Сергей.

Еще ситуацию видела стоявшая на балконе соседнего дома соседка. Но так как от нее до скамейки было порядка 30 метров наискосок и обзор частично заслоняло дерево, то она видела лишь часть происходящего, а именно – как Вахур ударил Александра. По ее словам, тот не успел и, казалось, даже не мог ничего предпринять.

Однако защита Вахура сообщила, что показания свидетеля недостоверные, потому что он периодически общается с семьей Александра.

Тем не менее, суд первой инстанции пришел к выводу, что это не может быть самообороной, поскольку его действия не были соразмерны действиям Александра.

То есть если один человек оскорбил другого словами, тот ответить может ему только словами. Если же уже начал нападать, можно оказывать сопротивление.

При этом в данном случае суд согласился, что необходимость само-обороны у Вахура действительно была: упомянутая им фраза была оскорбительна и вульгарна.

Плюс суд решил поверить свидетелю, который сказал, что Александр после сказанного еще схватил Вахура за футболку.

«Ответив на вербальную атаку и физическое ее сопровождение ударом головы в лоб пострадавшему, Вахур еще был в рамках необходимой самообороны, – говорится в решении суда.

– Но он должен был заметить, что он имеет дело с очень пьяным человеком с нарушениями координации, и когда Вахур ударил его еще раз, то самооборона стала атакой. Ведь Вишняков не оказывал никакого сопротивления.

Таким образом, это было уже превышение самообороны».

За это Вахуру присудили 100 штрафных единиц, или 1985 евро (его доход за 100 дней). И приговорили к условному сроку с двухлетним испытательным сроком.

Грань самообороны

Семья Александра также требовала возмещения 5000 евро морального и 693,36 евро материального ущерба.

Продолжение читайте на следующей странице.

Источник: https://www.mke.ee/sobytija/kto-prav-muzhchina-stal-invalidom-iz-za-udara-po-golove-a-ego-obidchika-opravdali

«Это была самооборона»: краевой суд оправдал пермяка за убийство обидчика, который напал на его отца

На меня напал а его оправдали

Роман Гусейнов (крайний слева) пытался защитить отца от обидчиков

Трагедия произошла сразу в двух семьях. Суды длятся уже год. Молодого пермяка оправдали второй раз за то, что, защищая своего отца, юноша убил одного из нападавших, а второго обидчика ранил.

«Это был конфликт на национальной почве»

Все произошло 17 февраля 2017года. Известный в Перми скульптор 60-летний Рафаэль Гусейнов возвращался домой со стоянки.

— Мимо проходили двое парней. Они стали оскорблять пожилого мужчину на национальной почве, — рассказал 59.ru адвокат семьи Гусейновых Михаил Мухачев. — Толкнули его в грудь. Отца долго не было, и за ним вышел сын Роман Гусейнов.

Он увидел, что отец лежит на снегу и его избивают. Роман пытался оттащить обидчиков от отца, на что ему сказали: «Ты сам здесь ляжешь». Один из хулиганов, как оказалось, профессиональный боксер.

Роман, видя, что не может словами повлиять на обидчиков, показал нож-бабочку.

По словам адвоката, этот нож Роман стал носить, потому что на него ранее нападали и ограбили.

— На то, что Роман показал нож, те двое никак не отреагировали и продолжали избивать отца, — сообщил адвокат. — Далее события разворачивались очень быстро. Одному обидчику сын нанес один удар, второму — шесть ударов. К сожалению, один из нападавших не смог выжить.

Роман действовал, защищая своего отца, ему угрожали убийством. После избиения пожилой мужчина получил сотрясение головного мозга, утратил частично слух, перенес операцию. Более того, в тот день оба парня успели ударить охранника алкогольного магазина, когда им отказались продать спиртное.

Сам Роман сразу вызвал всем пострадавшим скорую, когда понял, что произошло.

Во время суда Роману Гусейнову стало плохо

После случившегося Романа Гусейнова обвинили по статье «Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны». Мотовилихинский районный суд Перми оправдал пермяка. Однако мать погибшего парня Наталья Фукалова обжаловала приговор в краевом суде.

Краевой суд отказал семье погибшего

Сегодня, 2 ноября, в Пермском краевом суде рассматривали апелляцию матери Натальи Фукаловой, чей сын погиб в той драке.

Когда судья зачитывала материалы дела, Роману Гусейнову стало плохо. Он попросил вызвать врача. Парень чуть не упал в коридоре, когда его провожали к судебному медику. У молодого человека очень сильно повысилось давление.

— Он всю ночь не спал, — рассказала мать подсудимого. — Все время крутит в голове тот день.

Рафаэль Гусейнов после нападения частично потерял слух

После оказания медпомощи судебное заседание продолжили. Выслушав всех участников процесса, судья вынесла вердикт: оставить в силе оправдательный приговор.

Мать погибшего: «Я буду бороться до конца»

Адвокат Гусейновых Михаил Мухачев сообщил, что скоро будет новый суд по второму уголовному делу, где пострадавшим выступит Рафаэль Гусейнов, который не может восстановить свое здоровье до сих пор.

Выживший в той драке Владислав Печищев согласился 59.ru рассказать свою версию того, что произошло 17 февраля.

Мать погибшего просит отменить оправдательный приговор

— Я надеялся, что дело отправят на пересмотр, — сообщил Владислав Печищев. — Я не согласен с сегодняшним приговором. Считаю, что никто не имеет права отбирать жизнь у человека. Он убийца. Что произошло в тот день, я никогда не забуду.

Мы с Владом Фукаловым возвращались домой. Был уже вечер. Рафаэль Гусейнов попался нам навстречу. Я прошел вперед и не могу говорить, что там точно случилось. Я сначала думал, что Влад знаком с ним. Просто они стояли, разговаривали.

Я не стал подходить и вмешиваться.

По словам собеседника, он услышал, что у его друга и мужчины началась словесная перепалка. Они разговаривали на повышенных тонах. Стали ругаться.

— Причину их ссоры я не могу сказать. Я тогда не стоял рядом с ними, — продолжает парень. — Они уже схватились друг с другом, я подбежал. Пытался их разнять. Встал между ними, оттолкнул их в стороны. Но сам не удержался и упал. Подвыпивший был, тем более пятница, и выходные впереди были. В этот момент мне нанесли удар в спину ножом. Как только я упал, мне пришелся удар в спину!

По словам Владислава, он потерял сознание. Когда пришел в себя, в пяти метрах от него лежал Влад. Отец и сын Гусейновы уходили.

— Я помог Владу подняться и посадил на скамейку. Его глаза были закрыты, — вспоминает парень. — Он ничего не говорил. Приехала скорая, я не знаю, кто ее вызвал. Уже в больнице я узнал, что Влад в тяжелом состоянии. Через сутки я узнал, что его уже нет. Я согласен, что Гусейнов — пожилой человек.

Но смотрите, как все обстоит. Я всю жизнь занимаюсь спортом. А Влад был еще крупнее, чем я. Вы представляете, что два здоровых парня якобы «с агрессией пинали очень пожилого мужчину»? Потом они утверждали, что мы якобы «прыгали у него на голове».

Если бы это так и было, учитывая, что я спортсмен, мы от таких ударов его убили бы.

Мать погибшего Наталья Фукалова в беседе с корреспондентом 59.ru сообщила, что будет снова обжаловать приговор суда.

— Изначально к Роману Гусейнову применили статью 105 «Убийство», после трех суток в СИЗО его отпустили под подписку о невыезде. Это уже были первые звоночки, — рассказала женщина. — Все обвинение складывалось только со слов Гусейнова. Какая была угроза для жизни отца? Кому Роман нож показывал? Если бы Печищев увидел нож в руках, он бы успел отразить удар.

Никто не видел этот нож. Очень много нестыковок. Я считаю, это все халатность в расследовании. Мой сын работал, не страдал алкогольной зависимостью, дома был спокойным. Не состоял на учете ни у психиатра, ни у нарколога. А парней в суде выставили, что они уличные хулиганы.

Моему сыну нанесли шесть ударов ножом: четыре из них — в спину, еще два — в легкое и печень.

Погибшему Владиславу Фукалову был 21 год

По словам матери, действия Романа Гусейнова были умышленными.

— А потом он поднялся домой, переоделся, вымыл нож и только потом спустился, — рассказала женщина. — В ванной оперативники нашли следы крови. Это говорит о том, что действия были взвешенны и продуманны. Его удары ножом были умышленны, это уже была не самооборона. Если бы он хотел обороняться, он мог резать по рукам, а не ударять в жизненно важные органы.

Мать готовится снова подавать апелляцию и намерена добиться отмены оправдательного приговора.

У нас есть собственный канал в Telegram, где мы публикуем главные новости Перми и региона. Хотите первым читать наши материалы? Подписывайтесь: telegram.me/news59ru.

Источник: https://59.ru/text/gorod/51445511/

Егерь Виктор Михайловский невиновен. Областной суд оправдал охотоведа, который застрелил двух людей | Телекомпания ТВ-21

На меня напал а его оправдали

Свобода вместо колонии строгого режима. В областном суде сегодня вынесли оправдательный приговор егерю Виктору Михайловскому.

To view this video please enable JavaScript, and consider upgrading to a web browser that supports HTML5 video

Свобода вместо колонии строгого режима. В областном суде сегодня вынесли оправдательный приговор егерю Виктору Михайловскому.

Свобода вместо колонии строгого режима. В областном суде сегодня вынесли оправдательный приговор егерю Виктору Михайловскому. А обвиняли его в умышленном двойном убийстве. Это дело вызвало огромный резонанс. Почти год длилось следствие, несколько месяцев шли судебные заседания. В итоге Михайловского признали невиновным. Репортаж Натальи Алексеенко.

Заседание началось в 10 часов утра. Судят охотоведа Виктора Михайловского. В прошлом году он во время конфликта в лесу застрелил из карабина двух охотников. Он утверждает — это была самооборона, потому что охотники напали на него и его ребенка. Гособвинитель считает — это было двойное убийство.

Сергей Степовый, прокурор отдела прокуратуры Мурманской области:«Прошу суд признать Михайловского Виктора Викторовича в преступлении, предусмотренном пунктом А части 2 105 статьи, назначить ему наказание в виде 17 лет лишения свободы, с ограничением свободы сроком на 2 года».

Гособвинитель попросил суд отправить Михайловского в колонию строгого режима, а также взыскать с него по 3 миллиона рублей за моральный вред семьям обоих погибших.
Жена одного из них Елена Тяпина полностью согласилась с прокурором.

Елена Тяпина, потерпевшая:«Для меня принесена очень серьезная моральная боль, я до сих пор не могу прийти в себя. У меня нет слов, можно я сяду? Да. Просто я разнервничалась. Я хотела бы, чтобы суд принял справедливое решение и наказал человека, который лишил жизни моего супруга и Мацнева Александра.

Пожалуйста, присаживайтесь. Пожалуйста, Михайловский, вам слово».

Виктор Михайловский, подсудимый:
«Как я и говорил ранее, у меня не было желания убивать людей. Все, что случилось, случилось в связи с тем, что было совершено нападение.

Нападение было сопряжено с насилием, опасным для жизни как меня, так и моего ребенка».

Выслушав все стороны, судья объявил перерыв до двух часов дня.

https://www.youtube.com/watch?v=8OruEW4NLZU

Еще в октябре, когда расследование этого дела было завершено и материалы направлены в суд, мы встретились с Виктором Михайловским. Во время интервью мужчина рассказал, что произошло летом 2015 года.

25 августа в обычный будний день он объезжал охотничьи угодья клуба «Кречет» в районе реки Шовна. Вместе с ним был его 7-летний сын. На лесной дороге егерь остановил машину с двумя охотниками, чтобы, как проложено, проверить документы.

Один из них бывший, другой действующий полицейский.

Виктор Михайловский:«Вышел человек и говорит: какого хрена тебе надо? Какие на хрен документы? Ты меня в лицо знать должен. Я видел, что они пьяные, один из них вообще пьяный был. Чтобы нивелировать конфликт, я решил уехать.

Но у меня это сделать не получилось, потому что второй вытащил из машины моего ребенка, выкинул в кусты, ребенок орал, истерил истошно. Они фактически взяли его в заложники. Не оставили мне вариантов отступления.

Я вышел из машины и услышал: иди сюда, герой, убивать тебя будем».

В момент конфликта оба охотника были нетрезвые. Позже это подтвердят эксперты.

Виктор Михайловский:«Я его сначала предупредил, как положено. Статья 24 «Закона об оружии» — федерального закона, чтобы бросил ружье, выстрелил в воздух. Он выстрели в мою сторону, после чего я выстрелил ему в плечо».

Получилось не в плечо, а в грудь. Выстрел оказался смертельным.

Виктор Михайловский:«Второй в это время двигался ко мне. Тоже с ружьем. Я тоже стрелял в воздух два раза. Говорю: брось, перестань, что творишь! Когда осталось не более двух метров, я выстрелил в него».

Оба мужчины, в которых стрелял Михайловский, погибли на месте. Следователи возбудили дело, егеря обвинили в умышленном убийстве двух человек.

Никита Киселёв, заместитель руководителя отдела следственного управления СКР по Мурманской области:«Между обвиняемым и потерпевшими разгорелся конфликт, в ходе которого обвиняемый с помощью находящегося при нем огнестрельного нарезного оружия — карабина — совершил убийство в течение короткого времени обоих обвиняемых, которые скончались спустя непродолжительное время после происшествия».

Михайловский утверждает — у него не было умысла убивать людей.

Виктор Михайловский:«Это была самооборона. Это крайняя необходимость, так скажем. Есть в УК такая статья: необходимая оборона и крайняя необходимость. Статья 37 и 39.

  Скажите, был вариант стрелять как-то иначе? Иначе? Можно было стрелять по птичкам. Если не боишься за свою жизнь, если не боишься за жизнь ребенка. Если знаешь, что ничего не произойдет ни с тобой, ни с ним.

То можно было вообще не стрелять, развернуться, положить руки на капот и ждать, что дальше произойдет».

Тем временем, следователи посчитали, что у Михайловского не было причин стрелять в людей. Никакой реальной угрозы не было.

Никита Киселёв, заместитель руководителя отдела следственного управления СКР по Мурманской области:«Потерпевшие не пытались применять какое-либо насилие к обвиняемому.

Обвиняемый придерживается другой точки зрения. Выдвигает защитную версию о том, что потерпевшие напали на него и его ребенка, в связи с чем он применил оружие.

Какая из данных двух версий истинная, предстоит установить суду».

И вот сегодня после перерыва судебное заседание продолжилось. Судья решил — Михайловский не вышел за пределы самообороны. Он защищал себя и своего сына.

Антон Венедиктов, судья Мурманского областного суда:«Суд приговорил: Михайловского Виктора Викторовича признать невиновным и оправдать его по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 32 статьи 105 в виду отсутствия в его действиях состава преступления. Избранную в отношении Михайловского меру пресечения в виде подписки о невыезде отменить».

Приговор Михайловский выслушал внимательно и спокойно. И лишь потом дал волю эмоциям. Но весьма сдержано.

Виктор Михайловский:«Чувствую себя хорошо, как всегда. Справедливость восторжествовала. Верили, что так будет? Конечно, верил. Без веры жить вообще нельзя».

Про то, что официально невиновен, Виктор Михайловский тут же сообщил родным. В областной прокуратуре заявили, что после изучения всех документов будет принято решение об обжаловании оправдательного приговора в Верховный суд России.

Источник: https://www.tv21.ru/news/2016/12/12/eger-viktor-mihaylovskiy-nevinoven-oblastnoy-sud-opravdal-ohotoveda-kotoryy-zastrelil-dvuh-lyudey

«Все подумали, что это я умерла, что меня убили» Интервью Галины Каторовой, которую осудили за убийство избивавшего ее мужа. Теперь приговор отменили

На меня напал а его оправдали

В мае 2018 года Приморский краевой суд оправдал Галину Каторову, которую в феврале приговорили к трем годам колонии за «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью». В ночь на 11 марта 2017-го Галина поссорилась со своим мужем Максимом.

Тот был пьян, в порыве гнева он попытался задушить жену веревкой (а до этого эпизода несколько раз ее бил). Защищаясь, Каторова схватила нож и нанесла супругу 11 ранений, одно из которых стало смертельным.

Против женщины возбудили уголовное дело за умышленное убийство, позже защите удалось переквалифицировать обвинение, а затем — добиться отмены приговора. Спецкор «Медузы» Саша Сулим, подробно писавшая об этом деле, поговорила с Галиной Каторовой.

— Что далось вам тяжелее всего, когда вы были в заключении?

— Разлука с ребенком, с родителями. Осознание того, что произошло, что [моего мужа] Максима больше нет. Дело рассматривалось в Находке, а СИЗО находится во Владивостоке, поэтому меня часто этапировали на поезде.

Но человек ко всему привыкает — на условия содержания я даже внимание не обращала. Только по дочке (дочери Каторовых четыре года — прим.

«Медузы») очень скучала, до этого мы с ней никогда не расставались, даже на полдня. 

— Как к вам относились конвоиры и охранники?

— Хороших людей много, ко мне никто не относился со злостью, надо мной не издевались. Они, наоборот, все переживали, говорили, что это место не для меня, что я оказалась в тюрьме несправедливо.

Некоторые конвоиры — те, кто присутствовал на каждом заседании, — даже говорили между собой, что если мне дадут реальный срок, то они перестанут верить в наше российское правосудие.

Так что для них этот суд тоже стал показательным.

— А следователь как к вам относилась?

— Для нее все было ясно с первого дня. С того самого момента, как она зашла в квартиру. Она сразу увидела здесь 105-ю статью — умышленное убийство.

Несмотря на то что свидетель [сосед Галины и Максима, который был в тот день у них в гостях] подробно рассказал, как меня душили, били, пинали и жестоко избивали.

Несмотря на экспертизу, которая доказала, что меня душили жесткой капроновой веревкой, висевшей у меня на шее. То есть следователь даже говорить о том, что была угроза моей жизни, не хотела.

Следователь была молодой женщиной лет двадцати четырех. Мой первый допрос прошел в день моего ареста, сразу после случившегося, я даже не помню, что она у меня спрашивала: я была в стрессовом состоянии и не могла адекватно оценить то, что произошло.

Когда мне сказали, что к нам уже едет наряд, который увезет меня на содержание в изолятор, я очень удивилась — ведь меня только что пытались убить. Но следователь мне сказала: «А что вы хотели? Вы умышленно убили и думали, что вас домой отпустят?» Вот такое было отношение. Хотя моя вина еще доказана не была.

Первый допрос она провела спустя несколько часов после случившегося — ко мне даже адвокат еще не приехал. Следователь сказала, что эту процедуру мы можем сделать и без него.

— То есть она вас просто обманула?

— Получается так. Меня опросили, а потом эти показания легли в материалы уголовного дела.

— Как именно следователь исказила ваши слова, какие ваши показания сыграли против вас в суде?

— Она написала, будто бы я призналась, что находилась в алкогольном опьянении. Я этого сказать не могла — я вообще только в праздники могу выпить, бокал шампанского или вина.

Я сказала ей, что у нас с мужем было по-разному: мы любили друг друга, но он иногда становился вспыльчивым без причины.

В ее трактовке получилось так, что у нас были конфликтные отношения, что я убила его в порыве злости.

— Из-за ревности?

— Да, об этом ей сказал наш сосед. Когда мы сидели в ее кабинете, она мне сообщила, что владеет информацией о том, что якобы все произошло из-за ревности.

Я объяснила, что измена была, но давно — два или три года назад, еще когда мы жили во Владивостоке (Каторовы переехали из Владивостока в Находку в 2014 году — прим. «Медузы»).

Но в протоколе она написала, что я была зла на него из-за измены.

Еще следователь исказила показания полицейских, которые первыми приехали на место преступления. Протоколы их допросов были написаны как под копирку — до запятой. Если верить им, то получалось, что после жестокого убийства я сохраняла спокойствие, у меня не было никакой реакции, ни слез, ни истерики.

Но в зале суда полицейские сказали, как было на самом деле: сначала я вообще не понимала, что Максима нет в живых. Первый вопрос, который мне задали приехавшие полицейские — о том, что произошло, — я переадресовала мужу, сказала: «Вот он лежит, спит».

Я тогда надеялась, что его заберут в участок на 14 суток. 

— Как вам кажется, почему она с самого начала не захотела вас слушать?

— Я не знаю, наверное, потому, что проще всего грести всех под одну гребенку. Муж был пьян, свидетель тоже, в доме стоял запах алкоголя — вот она и решила, что у нас было совместное распитие напитков. Сильно никто не разбирался, решили, что это был дебош «по пьяной лавочке», не поделили что-то, слово за слово, возникла драка, ссора, я схватилась за нож.

— Говорил ли вам кто-то во время следствия или на суде, что вы сами во всем виноваты?

— Да. Когда была создана петиция в мою поддержку, у многих возник этот вопрос: зачем терпела? Сама виновата. Я и сама понимаю, что надо было уходить раньше и не затягивать до такой развязки.

— Значит, этот вопрос вам кажется правомерным?

— Я знаю, что другого выхода из той ситуации у меня не было. Если бы он остался жив, то дочь осталась бы без мамы. Как мне надо было действовать? В тот день он не оставил бы меня в покое — не знаю, что тогда с ним случилось, почему именно в тот день у него было столько агрессии. Максима мне жалко, поэтому я для себя делаю вывод, что надо было расходиться с ним раньше, переворачивать лист.

— А как вашу ссору восприняла судья?

— Судья наш конфликт поделила на две фазы. Первая — когда он на меня напал и свидетель его от меня отстранил. Вторая — когда он опять на меня напал и последовала защита.

Судья спросила у меня: «Почему вы не ушли, а продолжили разговаривать с пьяным, агрессивным мужем?» Она мне это поставила в упрек. Но я вообще не понимаю, почему конфликт был разделен на две фазы, ведь Максим как был злой, так и оставался и никуда меня не отпускал.

Свидетель даже пригласил его пойти на балкон покурить, чтобы разрядить обстановку и успокоить Максима. Тот ответил, что курить он не пойдет, потому что сначала хочет договорить со своей женой.

И куда мне было уходить? У нас в комнате спал ребенок, мне что надо было — бросить ребенка и бежать на улицу? Я стояла возле окна, а он — ближе к выходу. Даже если бы я попыталась выйти, он меня оттолкнул бы и не дал бы это сделать.

— Как часто вы прокручиваете в голове тот день?

— Это всегда со мной. Я всегда думаю об этом, не забываю. До конца не могу принять то, что Максима нет. Уже не раз ездила на кладбище, видела его могилу, но все равно — понять и принять не могу. 

— Бывает ли, что вы возвращаетесь в тот день во сне?

— Мне это не снится. После всего произошедшего, возможно из-за стресса, сны мне вообще перестали сниться. 

— То, что вы сделали, было единственным способом сохранить свою жизнь?

— Да. Я не знаю, как еще мне можно было от него освободиться. Его никто не мог остановить, я звала соседа на помощь, но он почему-то на помощь не приходил — он стоял на балконе. Когда он стал меня душить, пинать, таскать за волосы, я кричала, но он злился еще больше, говорил: «Заткнись, я убью тебя». 

— В тот момент, когда он вас душил, вы понимали, что вы в шаге от смерти? 

— Я ни о чем уже думать не могла. Последнее, что я увидела перед «провалом», когда у меня уже потемнело в глазах, когда мне стало трудно дышать и я начала кашлять, был мой ребенок, доча. Дальше я ничего не помню. 

— Как дочь вас встретила, когда вас выпустили?

— Она была очень рада. Я ей первым делом позвонила, сказала, что мама едет, чтобы она ждала. Она не верила. Первое время она меня никуда от себя не отпускала, ни на шаг не отходила.

— Как ей объясняли ваше отсутствие?

— Сначала говорили, что мама на работе, а потом уже стали говорить, что мама болеет, болеет, болеет. Потом ждали, что уже что-то решится, чтобы объяснить ребенку, почему мамы так долго нет. Я писала ей письма, своей маме говорила, чтобы она ей передавала, что мама ее любит, что она ее не забыла и не бросила. По маминым рассказам я поняла, что ребенок подумал, что ее бросили родители. 

— Вы решили, как и когда будете говорить с дочкой о том, что произошло?

— Я планирую поговорить с ней об этом, когда она немного повзрослеет. Я хочу объяснить ей, как и что произошло, почему папы нет. Сейчас она еще слишком маленькая, чтобы понять, что папа умер. Она еще не понимает значение этого слова, поэтому пока я говорю ей, что папа ее любит, скучает, просто с нами он жить не может, что он сейчас живет на небе. В детской форме пытаюсь объяснить.

— Как вы объясняете свою привязанность к Максиму?

— Это была и зависимость, и жалость — его постоянно было жалко. И надежда, что когда-то все изменится, и любовь.

— А почему вам было его жалко?

— У него не было нормального детства, он никогда не видел нормальной семьи, как должны жить женщина с мужчиной. У него не было примера, как строить семейные отношения в семье, — только негатив. Иногда у нас все хорошо было, а потом ни с того ни с сего все портилось — как будто бы ему чего-то не хватало, какой-то агрессии, негатива. Он никак не мог принять, что все хорошо.

— А когда вы с ним познакомились, что вас больше всего в нем привлекло?

— Он был очень веселый, жизнерадостный, общительный. Энергии в нем много было, никакого негатива и злости он вообще не показывал. Я и подумать не могла, что потом такое будет.

Он очень красиво ухаживал, пытался защитить меня, подбодрить, настроение поднять. Ходили с ним куда-то, гуляли, подарки дарил.

Он занимался промышленным альпинизмом и в день моего рождения спустился с крыши, постучал в окно и подарил цветы. 

— В первый раз он вас ударил накануне свадьбы?

— Это вообще был первый раз, когда он проявил свою агрессию, мы тогда на какое-то время расстались. Накануне свадьбы у него был мальчишник, а мне надо было забрать платье. Я приехала, он был в нетрезвом состоянии, я ему сделала замечание, и ему это не понравилось. Жестокого избиения не было, он просто меня оттолкнул и по голове ударил.

— Что он делал, чтобы вы его простили?

— Не давал проходу. Писал, звонил. Я тогда еще училась — он приезжал в институт, караулил. Сначала я его даже видеть не хотела, но я его любила, у нас ведь и много хорошего было. Я подумала, что он раскаивается, он прощения просил, извинялся, говорил, что сожалеет, что так получилось. Поддалась и простила. 

— Со временем вспышки агрессии случались все чаще?

— Они были, просто без рукоприкладства. Когда я была беременная и кормила, он меня вообще не трогал. Я сидела в декрете, он работал, может, ему хотелось с друзьями чаще встречаться. Иногда он приходил домой в нетрезвом состоянии, хватался за нож и бежал «узбеков резать» — так он говорил мне. У него было очень негативное отношение к гастарбайтерам. 

Я дважды пыталась написать на него заявление, но каждый раз участковый отговаривал меня это делать. Говорил: вот сейчас вы помиритесь — и ты его заберешь.

— А как он с дочкой себя вел?

— Дочку он любил, никогда ее не бил, играл, гулял, занимался, помогал — как нормальный любящий отец.

— Какие у вас сейчас отношения с его матерью?

Никаких. Внучкой она не интересуется, так что не думаю, что мы будем с ней общаться. На суде она была потерпевшей. Она прекрасно знала, что Максим иногда применял физическую силу, что он вспыльчивый и агрессивный, она и в суде об этом сказала. Но она все равно не считала мои действия самообороной.

Знаете, когда это произошло, я позвонила сестре и не смогла говорить, и всю ситуацию пришлось объяснять полицейскому. Сестра позвонила маме, потом его матери, и все сразу подумали, что это я умерла, что меня убили.

— Какие чувства у вас это вызывает?

— Все так и могло произойти на самом деле. Ребенок бы остался сиротой, если бы под рукой не оказался этот предмет [нож], я бы никак от него отбиться не смогла, меня бы просто сейчас не было, а он уже точно сидел бы по 105-й статье [об убийстве].

— Какие у вас планы на ближайшие месяцы?

— Найти работу, заниматься ребенком, посещать психолога, приходить в себя, адаптироваться к нормальной жизни.

Я хотела бы поддержать женщин, которые испытывают домашнее насилие, сказать им, что единицы из миллиона могут измениться, ждать, прощать.

На что-то надеяться просто нет смысла, надо взять себя в руки, подумать о себе, о своих будущих детях и принимать кардинальные меры — расставаться, закрывать дверь и идти дальше.

Источник: https://meduza.io/feature/2018/05/29/vse-podumali-chto-eto-ya-umerla-chto-menya-ubili

Присяжные оправдали обвиняемого в резонансном убийстве в Малых Дербетах

На меня напал а его оправдали

Присяжные заседатели в Малодербетовском районном суде оправдали обвиняемого в убийстве Ивана Когдеева. Родственники Когдеева заявили, что шокированы вердиктом. Адвокат подсудимого выразил уверенность, что приговор был бы оправдательным, даже если бы решение принимали не присяжные, а суд общей юрисдикции.  

Как сообщал «Кавказский узел», 29-летний ветеран боевых действий в Дагестане Иван Когдеев, по словам его отца, был избит на животноводческой стоянке в Малых Дербетах 1 июня, а в ночь на 2 июня от полученных травм скончался.

Один мужчина, признавшийся в избиении, был задержан. Остальные, бывшие на месте событий, проходили по делу как свидетели.

Родственники Когдеева заявляли, что правоохранительные органы задержали не всех причастных к его смерти, а в районе действует опасная группировка. 

25 июня жители села провели сход у здания следственного отдела в Малых Дербетах с требованием расследовать убийство Когдеева. По словам организатора схода Намру Булыкова, представитель следствия заявил собравшимся, что версия группового убийства рассматривается. 28 июня в доме Булыкова, в квартире этажом ниже, произошел взрыв, из-за чего чуть не погибла его дочь, рассказал он. 

Подсудимый: я не был заинтересован в смерти Когдеева

Дело о смерти Когдеева присяжные заседатели рассматривали в Малодербетовском районном суде с 26 ноября по 14 декабря, передает корреспондент «Кавказского узла», присутствовавший в зале суда во время прений сторон и оглашения вердикта 13-14 декабря.

https://www.youtube.com/watch?v=WYehDfJ0-GA

Обвиняемому инкриминировалась «преступление, предусмотренное ч.4 ст. 111 УК РФ, то есть умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего» (копия постановления о привлечении в качестве обвиняемого есть в распоряжении «Кавказского узла»).  

Согласно версии следствия, конфликт между обвиняемым и Иваном Когдеевым произошел на животноводческой стоянке, где работал Когдеев, из-за пропажи 160 голов крупного рогатого скота, принадлежащего обвиняемому и его тестю, владельцу «точки».

В обвинительном заключении указывалось, что подсудимый, прибывший на стоянку в сопровождении семи человек, «нанес Когдееву своими обеими руками не менее пяти ударов в область лица, затем, находясь на крыльце дома животновода, используя борцовский прием «прогиб», опрокинул Когдеева на землю, после чего, используя деревянную палку с выступающим металлическим гвоздем, нанес не менее четырех ударов в область груди, не менее 13 ударов в область конечностей и левой голени, а также не менее двух ударов в область правового плеча».

По мнению судмедэкспертов, Иван Когдеев скончался «от тупой травмы груди, сопровождавшейся ссадиной и кровоподтеками груди с кровоизлияниями в мягкие ткани, переломом левой лопатки, мелкоочаговыми интраальвеолярными кровоизлияниями, ушибом спинного мозга и в области сплетения спинальных ганглиев на уровне твердой мозговой оболочки грудного отдела спинного мозга, осложнившейся восходящим отеком спинного и головного мозга».

Во время судебного заседания 13 декабря защита попросила до начала прений сторон возобновить допрос подсудимого «для уточнения позиции».

Отвечая на вопросы своих защитников, обвиняемый заявил, что действовал «в условиях необходимой самообороны».

«Я защищался от действий Ивана, который неожиданно напал на меня и ударил палкой по голове в коридоре (дома животновода, – прим. ред.). Началась борьба за эту палку. Я стал отходить и споткнулся о порог. Так получилось, что, падая, я опрокинул его через себя и упал на него. Я не бил его по спине и груди – только по рукам и ногам», — сказал подсудимый.

Из ответов на дальнейшие вопросы адвокатов следовало, что обвиняемый приехал в компании друзей, поскольку, согласно договоренности с Когдеевым, они должны были вместе искать пропавший скот на соседних «точках».

«Но, видимо, из-за психологического давления в эти пять дней (с момента, когда была обнаружена недостача поголовья, – прим. ред.) между нами возник конфликт», — добавил обвиняемый.

По его словам, Иван Когдеев признался в краже части пропавшего скота. «Он согласился выплатить 250 тысяч рублей и помочь мне в поисках остальных голов. Поэтому я не был заинтересован в его смерти. Наоборот, мне нужно было, чтобы он был живым и здоровым», — заверил подсудимый.

Гособвинение: о самообороне не может быть речи

Государственный обвинитель, с выступления которого начались прения сторон, пообещал присяжным «не оставить и следа» от версии подсудимого.

По мнению прокурора, тот факт, что подсудимый приехал на точку «в компании своих друзей», указывает на то, что преступление было спланировано.

«Если они собирались проверить стоянки других фермеров, то почему вся группа, семь человек, едет одновременно в одно место, вслед за подсудимым, а не устремляется в разные места, на другие животноводческие стоянки, чтобы застигнуть возможных похитителей скота?» — задал вопрос гособвинитель.

Он также обратил внимание на то, что все свидетели утверждали, что «было темно, стоянка не освещалась», и в то же время все они заявляли, что подсудимый бил Когдеева палкой «по рукам и ногам».

«Вспомним показания свидетеля Манджиева (рабочий животноводческой стоянки, – прим. ред.), который рассказал, что он проснулся, но его кто-то ткнул в лоб и сказал: «Лежать, не вставать».

О какой самообороне мы говорим? Какую реальную угрозу для подсудимого представлял Когдеев, если был нейтрализован единственный человек, который находился в доме и мог хоть как-то помочь Ивану?» — отметил прокурор.

Признанный по делу потерпевшим брат погибшего Борис Когдеев также заявил, что о «самообороне не может быть речи, так как подсудимый приехал на животноводческую стоянку со своей группой поддержки на двух машинах».

«И таких телесных повреждений, которые вы видели на фото, — обратился Когдеев к присяжным, — не бывает от одного броска. Если бы это было так, то в Калмыкии каждая третья драка заканчивалась бы смертью. Потому что у нас в республике многие молодые ребята занимаются борьбой».

Представитель потерпевшего Игорь Колдунов в своей речи отметил, что за время предварительного расследования и рассмотрения дела в судебном заседании «показания подсудимого как минимум дважды претерпели изменения».

«Сначала подсудимый говорил, что применил борцовский прием «бросок с прогибом», сейчас выясняется, что он просто, уклонившись, опрокинул Когдеева.

Во время следственного эксперимента подсудимый пояснял, что Когдеев ударил его палкой – цитирую – «по темечку».

В дальнейшем, когда экспертиза никаких телесных повреждений на голове и теле подсудимого не обнаружила, показания были видоизменены – удар якобы пришелся по козырьку кепки», — сказал Колдунов.

Защита: вина подсудимого не доказана

В материалах уголовного дела нет прямых доказательств, что подсудимый умышленно нанес телесные повреждения Когдееву, заявил один из трех участвовавших в прениях адвокатов подсудимого Владимир Бембеев.

При этом косвенные доказательства, по его словам, свидетельствуют лишь о том, что между подсудимым и потерпевшим «была борьба».

«Мой подзащитный никогда не скрывал, что он был на месте происшествия. Он же на следующее утро пришел в полицию с явкой с повинной…

В этой ситуации он поступил абсолютно правильно, как должен поступать любой другой гражданин. Он не бросился наутек, не стал прятаться, не стал утверждать, что его там не было.

Он приехал в полицию и сообщил, что был там и что подрался с Когдеевым», — подчеркнул Бембеев.

По его мнению, доводы обвинения «основаны на предположениях». «Свидетели, которые были допрошены в зале судебного заседания, являются свидетелями обвинения, а не защиты.

Других свидетелей на месте происшествия не было. Кто-либо из этих свидетелей сказал, что наш подзащитный наносил тяжкие телесные повреждения? Нет.

Согласно их показаниям, наш подзащитный наносил удары палкой по рукам и ногам», — отметил адвокат.

«Если умысел подсудимого был направлен на нанесение тяжких телесных повреждений, — продолжил Бембеев, — и если он видел гвоздь на палке, что мешало ему бить по Когдееву палкой, направив гвоздь в сторону его тела? Когдееву этой палкой было нанесено много телесных повреждений, при этом зафиксировано только две колотые раны. Это говорит о том, что мой подзащитный не видел гвоздь и наносил удары в темноте хаотически».

Закон «дает право защищаться всеми способами», указал адвокат. «Бросок с прогибом у моего подзащитного не получился. Но он вправе был применить этот или любой другой прием. Потому что, по его субъективному мнению, его жизни угрожала опасность. Он не знал, находится ли еще кто-то, кроме Когдеева, в темном коридоре, и не знал, чем его бьют», — пояснил Владимир Бембеев.

Были ли нанесены Когдееву повреждения палкой, «на самом деле неважно», заявила еще один защитник подсудимого Тамара Эльдеева.

«Важно, что Когдеев первым нанес удар. Последующие действия нашего подзащитного были направлены на то, чтобы отобрать эту палку», — добавила Эльдеева.

«Не виновен» – единодушное решение

Присяжные провели в совещательной комнате более трех часов. На оглашение вердикта собрались родственники с обеих сторон – около 25-30 человек. Примерно столько же слушателей было и во время прений сторон.

В течение всего заседания в зале суда чувствовалось напряжение, но эмоциональные всплески случились лишь дважды: когда мать погибшего Екатерина Когдеева гневно отреагировала на извинения подсудимого, и когда был обнародован вердикт.

https://www.youtube.com/watch?v=R5gS4IjQG5Y

Коллегия присяжных заседателей посчитала доказанным тот факт, что смерть Когдеева наступила в результате описанных в заключении судмедэкспертов телесных повреждений.

При этом, по их мнению, обвинению не удалось доказать, что эти телесные повреждения нанес подсудимый «из личных неприязненных отношений, возникших в ходе ссоры с Когдеевым из-за высказанных им подозрений в причастности Когдеева к пропаже принадлежащего тестю подсудимого скота».

Далее присяжные утвердительно ответили на вопрос: «Доказано ли, что описанное в первом вопросе деяние совершил подсудимый в ответ на действия Когдеева, который, высказав словесную угрозу, ударил его по голове деревянной палкой».

«Если на один из вопросов – второй или третий – дан утвердительный ответ, то виновен ли подсудимый в совершении этого деяния? Нет, не виновен – единодушное решение», — зачитал старшина коллегии ответ на последний вопрос, после чего судье пришлось призвать слушателей соблюдать тишину.

Объявив подсудимого невиновным, судья напомнила участникам процесса, что «в случае оправдательного вердикта исследованию подлежат лишь вопросы, касающиеся гражданского иска, судебных издержек и вещественных доказательств».

Решение по этим вопросам суд вынес 14 декабря. «В период производства по уголовному делу потерпевшим Когдеевым был заявлен гражданский иск, в котором он просил взыскать с подсудимого компенсацию морального вреда в размере миллиона рублей… Гражданский иск Когдеева подлежит оставлению без рассмотрения», — постановила судья.

Она пояснила, что у потерпевшего есть право предъявить новый иск в рамках гражданского судопроизводства «или же, если Верховный суд отменит приговор, продолжать рассматривать его в рамках этого дела».

Близкие Ивана Когдеева шокированы вердиктом

Борис Когдеев, по его словам, был «шокирован» вердиктом присяжных. «У меня нет никаких комментариев. Как только получим на руки протокол судебного заседания, подадим апелляцию в Верховный суд», — заявил Когдеев в интервью «Кавказскому узлу».

Мать погибшего Екатерина Когдеева назвала вердикт «ужасно несправедливым».

«Непонятно, какими принципами руководствовались присяжные, что у них в голове. Может, их кто-то напугал», — посетовала она, комментируя итог судебного заседания корреспонденту «Кавказского узла».

В свою очередь адвокат подсудимого Владимир Бембеев сказал, что защита надеялась на «объективный вердикт». 

«Мы считаем, что вердикт был законно обоснованным, и уверены, что аналогичный приговор вынес бы и суд общей юрисдикции», — подчеркнул Бембеев в интервью «Кавказскому узлу».

Между тем калмыцкий адвокат, попросивший не указывать его имя, предположил, что на вердикты присяжных может влиять политическая ситуация в стране.

«Это ведь уже не первый оправдательный вердикт (присяжных) в Калмыкии. Намечается некая тенденция. И если совсем недавно возмущение вызывал обвинительный уклон российских судов, то теперь есть опасения, что на вердикты присяжных может влиять ряд факторов.

Речь не только об их безопасности или коррупции. Не исключено, что оправдательные вердикты – это проявление своего рода протеста.

Прокурор ведь представляет государство, и общее недовольство положением дел в стране может сказываться, в том числе на вердиктах», — заявил собеседник «Кавказского узла».  

Бадма Бюрчиев; источник: корреспондент «Кавказского узла»

Источник: https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/329240/

Всё о кредитах
Добавить комментарий