Возможно ли выйти по УДО при наличии непогашенных взысканий?

«Единственно необходимое основание УДО, предусмотренное законом, налицо» // Прессцентр Михаила Ходорковского и Платона Лебедева

Возможно ли выйти по УДО при наличии непогашенных взысканий?

21.08.2008 г.

ОБЪЯСНЕНИЯ
адвоката В.В. Клювганта по ходатайству об УДО М.Б. Ходорковского

(Ингодинский районный суд гор. Читы, 21 августа 2008 года)

Полностью солидарен с коллегой во всём, что она сказала.

И, прежде всего, в том, что из материалов, представленных суду как нами, так и учреждением, исполняющим наказание, следует только один вывод: нет никаких законных препятствий для применения УДО к Михаилу Ходорковскому, и есть законное основание для этого. Говоря это, я имею в виду под препятствиями – факты, опровергающие возможность исправления вне тюрьмы, под основаниями – факты, подтверждающие возможность такого исправления.

1. Основания УДО.

Это утверждение основано на императивной формулировке ст.

79 УК РФ о том, что лицо, отбывшее необходимую часть срока наказания, подлежит условно-досрочному освобождению (подчёркиваю: не «может быть освобождено», а «подлежит освобождению»!) при наличии только одного условия: если для своего исправления оно не нуждается в дальнейшем отбывании наказания. На основании этого требования закона возможен единственный вывод: при наличии указанного условия (нет препятствий и есть основание) суд обязан применить УДО и не вправе отказать в нём.

Вот как высказался по этому поводу Кемеровский областной суд в Обзоре от 14 апреля 2008 г. N 01-19/188 судебной практики рассмотрения судами материалов об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания и замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания, подготовленном по заданию заместителя председателя Верховного Суда РФ (опубликован в справочной системе Гарант и на сайте суда): «Условно-досрочное освобождение является одним из наиболее часто применяемых видов освобождения от наказания, поскольку оно может применяться к лицам, совершившим преступления любой категории, и не ограничено категориями осужденных… Данный вид освобождения от наказания является обязательным, а не факультативным, т.е. его применение не зависит от усмотрения суда. УК РФ связывает условно-досрочное освобождение только с двумя обстоятельствами: 1) для своего исправления осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного наказания (ч. 1 ст. 79 УК РФ); 2) осужденный фактически отбыл определенную часть наказания, размер которого зависит от категории преступления, за которое он отбывает наказание (ч. 3 ст. 79 УК РФ).

Учитывая, что никаких других, кроме предусмотренных в ст.

79 УК РФ, ограничений в применении условно-досрочного освобождения от отбывания наказания не имеется, отказ в таком освобождении по любым мотивам, не связанным с оценкой исправления осужденного и отбытия им части установленного законом срока наказания, является необоснованным.

Таким образом, при наличии этих двух оснований суд обязан условно-досрочно освободить осужденного от дальнейшего отбывания наказания». При этом… «в основу решения об отказе в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания не могут быть положены мотивы, не указанные в законе».

Такой подход является единственно возможным, поскольку именно в нём состоит реализация конституционного и общепризнанного международно-правового принципа равенства всех перед законом, и, как его неотъемлемой части, требования правовой определённости любого правоприменительного акта. Оно прямо следует из ст.ст. 5 и 6 Европейской Конвенции по защите прав и основных свобод человека. Согласно этому принципу не допускается произвольное истолкование и применение норм права. А именно, любое лицо при определении его прав и обязанностей вправе рассчитывать на то, чтобы нормы, предусмотренные в законе, применялись к нему на недискриминационной основе, как и ко всем другим лицам, чтобы это применение было определенным, предсказуемым, справедливым и отвечало требованиям законности, обоснованности и равноправия. Это значит: если закон предусматривает право на условно-досрочное освобождение, но оно в ходе разбирательства не будет к заявителю применено без достаточных законных обоснований, без ясных, прямо указанных в законе, причин, то есть произвольно, то не будет законным не только отказ в УДО, но и дальнейшее содержание лица под стражей. Да, есть усмотрение суда, но только на основе ясных критериев, четко установленных законом. И в этом отличие судебного усмотрения от произвола.

2. Условия отбывания наказания и достижения его целей.

Итак, для УДО важно наличие даже не факта исправления, но лишь возможности исправления осуждённого на свободе, это прямо следует из ст. 79 УК.

И делается вывод о такой возможности только на основе анализа поведения человека после приговора, в течение срока отбывания наказания.

Я ещё вернусь к тому, как понимает исправление закон, а значит – обязан понимать и суд. Но прежде несколько слов об условиях для исправления.

Для оценки поведения необходимо вначале оценить, были ли созданы человеку условия для исправления. Создать такие условия – обязанность государства в лице специально уполномоченных органов системы ФСИН. И только выполнив эту обязанность надлежащим образом, государство вправе требовать и ожидать чего-либо положительного от осуждённого. Говоря это, я основываюсь на принципах УИЗ, закреплённых в ст. 8 УИК: законность, гуманизм, демократизм, равенство осуждённых перед законом, дифференциация и индивидуализация исполнения наказания, рациональное применение мер принуждения, средств исправления осуждённых и стимулирования их правопослушного поведения, соединение наказания с исправительным воздействием. Я также основываюсь на предусмотренных ст. 43 УК целях наказания, которые применительно к осуждённому заключаются только в его исправлении, но никак не в угнетении и унижении. Сопоставляя эти требования закона с той, основанной на фактах, картиной почти пятилетней жизни Михаила Борисовича Ходорковского, которую только что убедительно представила суду моя коллега, можно определённо утверждать:

ему не только не были созданы условия для исправления, но более того: в действительности его задача состояла не в том, чтобы исправиться, а в том, чтобы не испортиться (не ожесточиться, не разочароваться во всём и во всех, не опустить руки, не скатиться к мести, в общем – остаться Человеком). И ему это, несмотря ни на что, удалось.

Но об этом речь впереди, а сейчас, не повторяясь, несколько важных дополнений к словам коллеги. А) отправка в колонию Читинской области – незаконно, по заказной разнарядке (документально установлено, что только в тот московский изолятор, где содержались Михаил Борисович Ходорковский и Платон Леонидович Лебедев, причём именно и только в то время, когда их нужно было отправлять в колонии, поступила разнарядка в Читу и на Ямал. До этого самым дальним местом отбывания наказания для осуждённых в Москве был Поволожский федеральный округ). Это не только нарушение закона о месте отбывания наказания, о чём уже было сказано. Это прямое нарушение тех самых принципов УИЗ. Какой уж тут гуманизм, не говоря уже о законности и равенстве перед законом! Принцип максимальной близости колонии к месту жительства имеет важное значение, в том числе, для поддержания социальных связей осужденного. Этот принцип направлен на обеспечение права осуждённого на общение с родными. У М.Б. Ходорковского есть право на получение свиданий, предусмотренное ст. 121 УИК РФ: шесть краткосрочных и четыре длительных свидания в течение года. Но ведь это право должно быть реализуемым! Направление в колонию, находящуюся на столь отдаленном расстоянии от места проживания, и его семьи, существенно и незаконно затруднило реализацию этого права. Семья М.Б. Ходорковского – его жена, четверо детей, из которых трое – несовершеннолетние, а также престарелые больные родители, проживает в Московском регионе. Очевидно, что его отбывание наказания в столь отдаленной колонии значительно осложняет, а для некоторых членов семьи делает попросту невозможной, поездку для свидания с ним. В частности, для его отца и двоих малолетних сыновей, поездка в Читинскую область не просто затруднительна, но и сопряжена с риском для здоровья. Необходимо учитывать, что согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – ЕКПЧ), которая, в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, является составной частью ее правовой системы, каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни. В своих решениях Европейский Суд по правам человека указывал: «Факт содержания лица в тюрьме, удаленной от семьи на такое расстояние, что любое посещение окажется затруднительным, даже невозможным, может составлять вмешательство в его семейную жизнь, так как возможность для членов семьи посещать заключенного является фактором поддержания семейной жизни» (решение о приемлемости по делу D 23241/94, DR 79-A, стр. 121, пункт 125); «Для уважения семейной жизни существенно, чтобы тюремная администрация помогла заключенному поддерживать контакты с близкими родственниками» (постановление по делу Мессина против Италии (Messina v. Italy), параграфы 2, 61). В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 10.10.2003 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» говорится, что суды в пределах своей компетенции должны действовать таким образом, чтобы обеспечить выполнение обязательств государства, вытекающих из участия Российской Федерации в ЕКПЧ. При таких обстоятельствах пребывание в указанной колонии, вдали от родных, не говоря уже о читинском следственном изоляторе, где и сама возможность свиданий существенно ограничена режимом (длительные свидания вообще невозможны), фактически стало дополнительным наказанием, не предусмотренным приговором и противоречащим закону. Причем наказанием не только М.Б. Ходорковскому, но и его родным. И суд не может не учитывать этого при рассмотрении настоящего ходатайства.

Б). Из четырёх лет и 10 месяцев пребывания под стражей М.Б. Ходорковский, приговорённый к отбыванию наказания в колонии общего режима, находился в такой колонии только 1 год и 2 месяца. Всё остальное время, то есть более трёх с половиной лет, он находится в условиях следственного изолятора, который, согласно ст.

16 УИК, даже не относится к числу исправительных учреждений, исполняющих наказание (за одним исключением, не относящимся к нашему случаю). Условия режима следственного изолятора, даже без той специфики, которая характеризует содержание в нём Михаила Ходорковского, намного более тяжёлые и суровые. Они аналогичны не общему, а тюремному режиму.

По этому поводу, как известно, В Госдуму даже внесён законопроект, согласно которому один день в следственном изоляторе должен засчитываться за два дня в колонии общего режима.

Таким образом, вопреки закону и приговору суда, в течение большей части отбытого срока Михаил Ходорковский заведомо находится не в тех условиях, которые суд посчитал способствующими его исправлению, а в неизмеримо более тяжёлых условиях, к которым его никто не приговаривал.

Ясно, что это тоже не способствует ни одной из целей и не соответствует ни одному из принципов, о которых я говорил выше, а наоборот – противоречит им. И неслучаен поэтому вывод характеристики, из которого ясно следует, что нахождение Ходорковского в условиях СИЗО не способствует его исправлению.

Источник: http://old.khodorkovsky.ru/defense/documents/11820.html

Как выпускают по УДО в России

Возможно ли выйти по УДО при наличии непогашенных взысканий?

УДО – условно-досрочное освобождение. Досрочное – потому что человека освобождают раньше отмеренного судом срока лишения свободы. Условное – потому что за малейшую провинность, пусть даже административный штраф за нарушение общественного порядка, свободы снова лишат.

Так работает по закону

Вожделенное УДО полагается не всем осужденным, а только тем, кто «не нуждается в полном отбывании наказания», гласит Уголовный кодекс. Есть или нет нужды выпускать заключенного раньше срока, решает суд, как правило, в той же местности, где находится исправительная колония.

Право ходатайствовать об освобождении у осужденных появляется не сразу, а после того, как они отсидят необходимый минимум. Если это преступления небольшой или средней тяжести, за совершение которых максимальное наказание не превышает двух и пяти лет соответственно, то проситься на волю можно после того, как отбыта треть отмеренного срока.

К таким преступления относится, например, умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК) или незаконное предпринимательство (ст. 171 УК). Но при этом сколь бы маленьким ни был срок, раньше чем через полгода условно-досрочно не освобождают.

Не менее половины срока требуется отсидеть осужденному, если он совершил тяжкое преступление – то, за которое можно получить до десяти лет лишения свободы. Как мошенничество, например (ст. 159 УК), незаконное лишение свободы (ст. 127 УК), получение взятки чиновником на госдолжности (ч. 4 ст. 290 УК).

Если человек приговорен за совершение особо тяжкого преступления, за которые дают десятьлет и больше, то необходимо отбыть 2/3 наказания.Есть также особенные особо тяжкие преступления – терроризм (ст. 205 УК), содействие террористической деятельности (ст. 205.1 УК) или публичные призывы к осуществлению террора (ст. 205.2 УК), а также создание преступного сообщества и участие в нем (ст.

210 УК). Террористы, особо опасные рецидивисты, создатели преступных кланов не получат право на УДО, пока не отсидят 4/5 своего срока. Но даже у тех, кто получил пожизненный срок, есть шанс выйти на свободу. Для этого им нужно прожить и выжить в стенах колонии для пожизненно осужденных как минимум 25 лет.

Если говорить о деле ЮКОСа, то в 2007 году пожизненный срок за серию убийств и покушений получил экс-сотрудник службы безопасности этой корпорации Алексей Пичугин. Соответственно, он получит право на УДО только в 2032 году. Вот все, что касается аспекта «досрочности».

Согласно УК для получения УДО от сужденного не требуется признания вины.

Это условие обязательно только в тех случаях, если человек хочет добиться помилования.

Однако Уголовно-исполнительный кодекс гласит, что в ходатайстве об освобождении «должны содержаться сведения, свидетельствующие о том, что для дальнейшего исправления осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания, поскольку в период отбывания наказания он частично или полностью возместил причиненный ущерб или иным образом загладил вред, причиненный в результате преступления, раскаялся в совершенном деянии, а также могут содержаться иные сведения, свидетельствующие об исправлении осужденного». Иначе это называется «встать на путь исправления». Наличие нескольких «или» в перечисленных в УИК основаниях освобождения подразумевает, что раскаяние необязательно и может уравновешиваться какими-либо другими «добрыми делами».

На все воля суда. В 2008 году Ингодинский райсуд Читы не разрешил Михаилу Ходорковскому досрочно освободиться, решив, что опальный олигарх хоть и отбыл уже половину своего срока (впервые к восьми годам его приговорил в 2005 году Мещанский суд столицы, а под стражей он содержался с 2003 года), но «на путь исправления не встал».

И хотя все «старания» сотрудников службы исполнения наказаний, каравших Ходорковского за распитие чая в неположенном месте, поедание чужих продуктов и прочие «страшные проступки», суд отмел, но нашел другие непростительные провинности.

Опальный олигарх, как говорилось в решении суда, имел одно неснятое взыскание и совсем не имел поощрений, а кроме того, он «не выразил добровольного желания изучать профессию, по которой мог бы работать в колонии».

Хотя Ходорковский просил своих тюремщиков в Краснокаменской колонии (Забайкальский край) дать ему возможность заниматься наукой, но в итоге пришлось ему стать швеей-мотористкой. Право на УДО дается осужденным не единственный раз, и в случае отказа суда в удовлетворении соответствующего ходатайства попытку можно повторять каждые полгода (ч. 10 ст.

175 УИК). «Условность» заключается в том, что свобода осужденному предоставляется не просто так. Ему придется наглядно продемонстрировать, что он ее заслужил. Контроль за условно освобожденными ведут уголовно-исполнительные комиссии по месту жительства.

Получившие УДО «обязаны отчитываться перед инспекциями о своем поведении, исполнять возложенные на них судом обязанности, являться по вызову в инспекцию» (ст. 188 УИК). Являться пред очи инспекторов и нести повинности придется в течение испытательного срока, который определяется судом при вынесении решения об УДО.

Дополнительные обязательства также накладывает суд.

Среди них такие обязанности, как: не менять постоянного места жительства, работы, учебы без уведомления инспекции, не посещать определенные места, пройти курс лечения от алкоголизма, наркомании, токсикомании или венерического заболевания, трудиться (трудоустроиться) либо продолжить обучение в общеобразовательном учреждении и другие (ч. 2. ст. 79 УК).

Но если в течение всего срока лишения свободы, от отбывания которого осужденного освободили, он совершает проступок (нарушение общественного порядка), то суд по жалобе инспекторов может вернуть провинившегося обратно в колонию. А если получивший УДО совершит преступление, то к сроку по приговору за его совершение приплюсуют и старый срок.

Так работает на практике

Игорь С., системный администратор, Москва

Освободился условно-досрочно в 1999 году, отсидев 4,5 года из 6 лет за разбойное нападение

– Когда прошли две трети моего срока, то есть четыре года, меня ждала процедура УДО. В колонии, где я сидел, все, чьи дела попадали на УДО, выходили на волю. Я уже мысленно домой ехал.

Нарушений непогашенных у меня не было, в конфликты внутренние я старался не влезать, ни в чем не участвовал. У нас не было никакого суда толком, просто как-то утром вызывали к хозяину (начальнику колонии), там сидели руководители колонии и судья.

Обычно задавали пару формальных вопросов и говорили, что решение об УДО принято, можно собираться и отправляться домой. У меня вышло не так.

Один из замов начальника колонии имел на меня зуб. Он был любитель строить внутренние интриги среди зэков. Стравливать их между собой, организовывать травлю кого-то из заключенных. Все это придумывал, организовывал. Хобби у него такое было. Я только прибыв в колонию, об этом узнал, ну и отказался в этих делах участвовать и вообще “сотрудничать”. Пару раз был в ШИЗО.

Потом нарушения сняли, но на УДО этот зам отыгрался. Видимо, наговорил там чего-то судье, я только успел войти в кабинет, как мне уже сказали, что ходатайство отклонено. Ребята были удивлены, это еще мягко сказано. Ни разу не было, чтобы по УДО кого-то заворачивали. А меня завернули. Про эмоции и говорить нечего, быть в шаге от дома и остаться в зоне – это тяжело.

Выйти удалось через полгода. Я тогда уже не просто ходатайство подал, а еще и с помощью родных заручился поддержкой начальника колонии. Не за взятку, нет. Его просто свели с кем-то там полезным в администрации области, где была колония.

Хозяин за меня поручился, предоставил характеристики. Сама процедура была намечена на 20 декабря и заняла ровно четыре минуты. Я пришел, ответил на три вопроса: встал ли на путь исправления, есть ли мне где жить и на что питаться на воле? И все. Меня отпустили.

Сидел я недалеко от родной Москвы и ночью уже добрался до дома.

УДО по обычным уголовным делам, без отягчающих и без политики, проходят, как правило, легко. Мало кого заворачивают, мало когда вообще бывает суд в нормальном его понимании.

В крайнем случае в колонию приедет комиссия из одного судьи и представителя прокуратуры. Я понимаю, почему в случае с Лебедевым и Ходорковским этот механизм работает совсем иначе. Точнее, не работает.

Это лишний раз иллюстрирует избирательность правосудия. О повязке на глазах у Фемиды и речи нет. Она у нас зрячая и послушная.

Дмитрий Л., владелец автосервиса, Москва

Освободился условно-досрочно в 2002 году, отсидев 3,2 года из 6 лет за мошенничество

– Я вышел даже быстрее, чем ожидал. Мои друзья-предприниматели взялись помогать колонии. Телевизоры завозили, сантехнику меняли, спортинвентарь подвозили. Все это принималось с удовольствием, правда поблажек по режиму мне не делалось.

Зато сразу было сказано, если протяну без нарушений полтора года до половины срока (почти два первых года Дмитрий провел не в колонии, а в СИЗО и в пересыльной тюрьме), то выйду по УДО. Я и не нарушал.

Зона была “красная” это было не слишком сложно.

Я ни во что не вмешивался, жил по распорядку, как робот. Администрация меня не прессовала, хотя они это отлично умеют, я на других зэках видел. Кому подкинут что-нибудь, кого на драку спровоцируют, а в соседней колонии так вообще на побег спровоцировали четверых. Там от переизбытка времени у вохровцев любимое развлечение такие штуки устраивать.

Ну половина срока вышла, подоспело УДО, меня даже и не вызывали на саму процедуру, я простыл тогда сильно и был в больничке. Мне там и рассказали, что я свободен. Долечивался уже дома.

Теперь вот только недавно рассчитался с друзьями за ту помощь, которую они тогда мне и моей семье оказали. У меня на момент посадки дочке был год, а бизнес считайте, что уничтожен.

Вот за эти долги рассчитывался почти девять лет.

По УДО всех почти выпускают, у кого статьи нормальные. Ну и от отношений с вохрой зависит. Если не удалось их выстроить, то можно от звонка до звонка отсидеть. Ну или если команду сверху дали, чтобы человек из ШИЗО не вылезал и вообще захотел от такой жизни в петлю полезть. В зоне, особенно в “красной”, с этим проблем не будет. Там все начальство колонии контролирует.

Источник: http://www.mn.ru/society/71870

Всё о кредитах
Добавить комментарий